Стефано устало выдохнул.
— Обладая силой, ведьмак имеет способность обращаться к тонким энергиям нашего мира. Те маги, что выбирали созидательный путь гармонии и Баланса, обращались к энергиям стихий. А те, что хотели больше власти и могущества, взывали к запрещенным силам.
Вокруг Стефано заклубилась тьма. Она пустила свои тонкие скользкие когти в его тело, пронзила его грудь и врезалась в горло. Ведьмак болезненно сморщился, но позволил тьме втечь в его тело.
— Что ты творишь?! — закричал Маркиз ошарашенно.
Я забыла, как дышать. Могла лишь тупо наблюдать за тем, как тьма становится частью ведьмака. Моего ведьмака. Как она вливается в него, впитывается и вонзается в его плоть.
— Значит, Маркиз воззвал к этой магии? — поинтересовалась я.
— Да. Он позволил своей магии черпать силу из закрытых источников. Это не так-то сложно, но остановиться уже не получится.
— И какие же последствия?
— Рано или поздно Баланс потребует вернуть все украденное. Уж не знаю, как, но Маркизу придется долго и мучительно расплачиваться со Вселенной.
Стефано что-то шептал. Я видела лишь, как дрожат его губы, как до побелевших костяшек стискиваются кулаки. Ветер взъерошивал его волосы, полы костюма и штанов. Тьма растекалась по полу, по потолку. Она примерялась к миру вокруг, по-хозяйски осматривала свои владения, любовалась жертвой.
Слезы окропили каменный пол. Я застонала, пытаясь прошептать имя Стефано. Но все было тщетно.
— Ты глупец! Глупец, если думаешь, что сможешь за мгновение, обратившись к запретной магии, стать сильнее меня! — кричал Маркиз, стоя в самом центре своего полога и не давая смертной девчонке сойти с постамента.
— А ты когда-нибудь хотел стать малумом? — тихо спросила я.
Стефано посмотрел на меня предельно серьезно. Сейчас в его темных глазах не было ни капли самолюбия.
— Есть вещи, на которые я никогда не пойду. Стать малумом — это один из самых моих сокровенных страхов. Но я всегда сдерживаю себя.
Когда Стефано открыл глаза, они были полны непросветной опасной тьмы. Я ощутила, как смерть дыхнула мне в лицо, и вжалась в пол. Маркиз опешил.
Одно властное движение рукой — и невидимый полог рассыпался в прах. Маркиз попятился. Стефано, почерневшими глазами глядя на Маркиза исподлобья, шагнул внутрь запретной территории. Тьма тянулась за ним подобно огромной жадной до крови армии. Стефано взглянул на меня — и тут же я смогла сделать жадный вдох.
Девушка на постаменте схватилась за грудь. Она тихо застонала. Я же наконец смогла привстать с пола, хотя все кости нещадно тянуло и крутило.
— И что? — закричал Маркиз. — Ты убьешь собственного отца?!
— Если потребуется, — тихий ледяной тон Стефано пробивался сквозь вой ветра и магический металлический скрежет.
— Ты не смог избавиться от тела мертвой матери! Так как убьешь живого отца?!
Я жадно дышала через рот, борясь с головокружением. Обернулась назад и заметила лежащего на полу Кристиана. Мужчина едва шевелил рукой. Я ужасе я встала на колени и попыталась было поползти к нему, как девушка на постаменте закричала.
Я вновь обернулась на нее. Точнее… Я смотрела, как кожа стекает с ее костей, пальцы оголяются, превращаясь в тонкие белесые палочки. Ее кожа растворялась вместе с одеждой и собиралась кроваво-мясной лужей на камне. Девушка неистово кричала от боли, она извивалась и дергалась в конвульсиях.
Мне стало дурно. Через мгновение меня вытошнило желчью. Я хотела зажать себе уши, нос, глаза и рот. Лишь бы оказаться подальше от этого мрака. Но ужасающие крики не прекращались. Я против воли вновь посмотрела на несчастную. Она вырывала свои темные волосы клочьями, хваталась за ошметки кожи, пытаясь удержать их на теле. Ее темные глаза едва не выпадали из орбит.
Женские крики прекратились только тогда, когда с лица сполз последний шмат кожи, а костяная челюсть замерла в немом отчаянии.
Тогда разделанный скелет с чавканьем свалился в лужу крови и ошметков плоти. В стороны разлетелись брызги. Я едва вновь не потеряла сознание.
Зал наполнился металлическим запахом крови, сырого мяса и гнили. Дышать было невозможно. Стефано медленно приближался к отцу. В его руках сияли две черные дыры. Словно сгустки всего самого страшного и мерзкого, что было в этом мире, собралось у него в кулаках и было готово растерзать Маркиза на части.
Я не узнавала Стефано. Он стал малумом. И, возможно, вообще перестал быть тем Стефано, которого я знала все это время. Сейчас он был готов растерзать отца на куски, заставить его страдать, мучиться и умолять о пощаде.