Мы сидели на мягкой траве под одним из деревьев. Осеннее солнце нещадно палило землю, и мы поспешили спрятаться в тени. Ведь что делать дальше никто не знал.
Мы сидели молча. Стефано — справа от меня, крепко стискивая мою руку. Кристиан — слева, плотно закрыв глаза. Я пыталась свыкнуться с мыслью, что ни особняка Фарнезе, ни Маркиза, ни Лидии больше нет. Но до сих пор не могла в это поверить. Казалось, нам просто дали передышку перед большим сражением. Как будто мы смогли спрятаться от вражеского всевидящего ока и ухватить минуты отдыха.
На деле же все самое страшное уже произошло. Наши оковы спали, враги оказались повержены. И сейчас нам суждено было придумать, что делать дальше.
Когда в отдалении послышался хруст и скрежет магии, мы втроем встрепенулись. Золотой блеск перед нами открыл переход. Оттуда легко выскользнула Габриэлла. Женщина остановилась в отдалении и в неуверенности посмотрела сначала на груду камней и мусора особняка, а потом на нас.
Кристиан медленно поднялся с земли. Он опасливо взглянул на нас со Стефано. Я мягко улыбнулась. Тогда мужчина шагнул вперед. Еще шаг и еще… Он почти побежал к матери, что в ответ кинулась к нему.
Когда Кристиан сжал Габриэллу в объятиях, я улыбнулась так искренне и счастливо, что щеки свело. Женщина в белом пышном платье и с распущенными темными волосами что-то судорожно нашептывала сыну, гладила его по волосам, по лицу, сжимала его руки и то и дело обнимала. Кристиан и сам не мог отпустить ее.
Наконец, спустя двадцать лет Кристиан встретил свою мать. Настоящую мать, а не немую оболочку. Все эти годы он защищал ее и охранял от Маркиза. Подвергал себя опасности и сидел в особняке, лишь бы Габриэллу никто не тронул. Теперь же… Теперь они могли быть вместе, и никто больше не смел им угрожать.
Я почувствовала, как намокли щеки. Украдкой вытерла их и взглянула на Стефано, что не отводил темных глаз с меня.
— Я отправляюсь в Англию, — вдруг признался он. — Там живет один мой хороший знакомый, Арчибальд.
— Англия? — сквозь всхлип поразилась я. — Сейчас?
— В Италии мне больше делать нечего. Здесь меня ничего не держит.
Я понятливо кивнула. Опустила глаза, обрывая травинку за травинкой. В груди было как-то пусто…
— И тебя, кстати, тоже, — вдруг добавил ведьмак.
Я резко вскинула голову. Рассмотрела лицо Стефано, покрытое сажей, волосы, совершенно растрепанные, порванную рубашку. Заглянула в его глаза цвета виски.
— Ты…
— Ты можешь поехать со мной, — предложил ведьмак тихо. — Если хочешь.
Я вновь посмотрела на Кристиана. Они с Габриэллой продолжали о чем-то говорить, но в этот момент, словно почувствовали что-то и посмотрели на нас.
— Подожди секунду, — попросила я и поднялась с земли.
Я подошла к Кристиану. Ноги едва волочились по земле, однако я чувствовала: я здорова. Больше нет проклятья, больше нет смертельной опасности, моя жизнь больше не ограничена одной единственной неделей.
— Мартина! — Габриэлла отрывисто обняла меня. — Я безмерно рада, что ты жива!
— Я тоже, — я хрипло посмеялась и посмотрела на Кристиана. — Как ты себя чувствуешь?
— Теперь хорошо, — Кристиан сжал руку матери. — Спасибо тебе, Мартина.
— За что?
— Если бы не ты, ничего бы не изменилось.
Я стыдливо потерла шею. Синяк, оставленный Маркизом, засаднил.
— Это не только моя заслуга.
— Что ты будешь делать теперь? — спросил Кристиан, с тревогой заглядывая в мое лицо. — Поехали со мной и мамой в Рим. Там будет безопасно.
Я медленно качнула головой. Слабо улыбнулась. И одного этого движения хватило, чтобы Кристиан все понял. Мужчина резко приблизился ко мне, обнял так сильно, что я едва не закряхтела. Потом отстранился и коснулся губами моего лба.
— Береги себя, Мартина, — прошептал он.
— И ты.
Я вернулась к Стефано. Мужчина продолжал сидеть под деревом. Его зеленый пиджак, порядком изношенный, валялся в стороне. Ведьмак грыз травинку и смотрел на меня с интересом. Солнечные блики подсветили его прекрасные глаза цвета виски. Такие, какие должны быть у моего принца.
Я протянула руку вперед.
— Всегда мечтала побывать в Англии.
Стефано усмехнулся, схватился за мою руку и встал. Он прижал меня к себе, рукой очертил силуэт спины. Потом мягко коснулся губами моих губ. Это был мягкий, благодарный поцелуй. Он подарил нам обоим стойкое ощущение спокойствия и доказательство, что все самое страшное позади.