— Ну, что встала? — девушка вдруг обратилась ко мне, словно только сейчас заметила присутствие. — Иди уже.
Молча киваю и покидаю комнату. За спиной послышался звук поцелуя, который оборвался вместе с хлопком двери. Несколько мгновений стою неподвижно, пытаясь переварить случившееся. Думаю о том, кто эти люди. И о том, что уже презираю этих самодовольных толстосумов. Руки невольно сжимаются в кулаки, и я тянусь к заколке, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.
Появившаяся в коридоре Мими отвлекает меня от самобичевания.
— Ну, где ты шляешься? — рычу на нее и вырываю из рук девочки бумаги. — Я не собираюсь выполнять твою работу.
Мими озадаченно молчит, а я вчитываюсь в план особняка. Кожа покрывается мурашками, стоит мне увидеть имя человека, в комнату которого я так бесцеремонно ворвалась. Стефано Фарнезе — старший сын и наследник Маркиза Фарнезе.
Глава 11
Первый рабочий день пролетел незаметно. Погруженная в работу, на какие-то мгновения я даже забывала, что лишь притворяюсь. Но действительно ли это так?
В какой момент обман перестает быть таковым? И можно ли обманывать саму себя? Несколько дней я упрямо твержу всем вокруг, что мое имя — Розалинда Бруно, что я замужем, имею ребенка и три года работала в ресторане «Вита». Люди вокруг верят мне, ведь причин для сомнений нет. Но, раз все считают меня Розалиндой, почему это не может быть правдой?
Я думаю, обмануть себя нельзя. Есть грань, до которой ты считаешь собственные мысли ложью. Где-то глубоко в подсознании слышны отголоски тревожных звоночков. Они упрямо твердят о лжи. Но стоит перешагнуть невидимый край, искренне уверить в свой обман, и он перестает быть неправдой. Ведь, если ты наивно веришь, что являешься горничной, то постепенно ей и становишься.
У меня нет определенного плана, нет конкретной цели на ближайшие недели. Все, что мне нужно, — найти пристанище, где я могла бы спрятаться и переждать бурю в Таранто. Такое место нашлось — особняк Фарнезе стал моим домом. И теперь я была не просто шпионкой из Цитадели. Я стала настоящей горничной, хоть и с выдуманным прошлым. Но какая разница, кем я была за коваными воротами поместья, если здесь хорошо вытираю пыль и почти не нарываюсь на неприятности?
Мадам Кавелье проводит строгий отбор, всматривается в глаза претенденток, выискивает ложь в их истории лишь с одной целью — защитить тайны особняка Фарнезе, утаить от лишних глаз то, что должно остаться сокрытым. Я же с чистым сердцем могу поклясться, что дела богатеньких феодалов меня не интересуют и раскрывать их секреты на публике мне не хочется. Все, что может пропасть у Фарнезе, — это золотая ложка из столовой. И то, если я решу уйти.
Первые дни прошли в суете и бесконечных лабиринтах. Я блуждала по коридорам особняка, стискивая в руках бумажку с планом. Но даже она не могла помочь мне освоиться здесь. Двери были похожи одна на другую, некоторые повороты соединялись в просторные холлы, другие — неожиданно обрывались. Я помногу раз возвращалась в одни и те же места, только чтобы запомнить расположение нужных комнат, но каждый раз неизбежно терялась.
Комнаты были схожи друг с другом, их великолепие ослепляло. Золотые торшеры, блестящие люстры, дорогие ковры. Особняк Фарнезе не стеснялся своего величия, он им хвастал. Куда бы ни упал мой глаз, везде виделись горы золотых монет. Мне казалось, что если продать все, что уставляло комнаты в поместье, то на его месте выросла бы куча золота раза в три больше, чем сам особняк.
Если бы не Мими, я, кажется, сошла бы здесь с ума. Девчонка явно лучше меня ориентировалась в пространстве, а еще она намного быстрее справлялась с уборкой и с изучением местных порядков.
— Я познакомилась с горничными из соседней комнаты, — на второй рабочий день заговорила Мими.
Мы убирали бильярдную. Это было огромное овальное помещение с двумя игральными столами по середине. Высокая люстра с мириадами хрустальных шаров, рожков и капель отбрасывала на коричневые стены радужные зайчики. Деревянный пол был застелен темно-алым ковром. В левом углу комнаты оказалась курительная с большим завешанным окном, темно-зелеными диванчиками и мраморным резным камином. С другой стороны — зона отдыха с такими же креслами и софами, и высокими книжными шкафами.
— Они милые, — продолжала девочка, подходя к одному из столов. — Но наша комната, конечно, лучше.