— Ты так думаешь? — спрашиваю, вытряхая в мусорный пакет грязную пепельницу. — Даже несмотря на то, что мы живем с Ящерицей?
— С Ящерицей? — переспросила Мими недоуменно. — Стой, это ты так Инес назвала?
— Да, — пожимаю плечами. — Такая же скользкая и неприятная. А ее волосы блестят так, словно покрыты слизью.
Мими вдруг расхохоталась. Она взяла со стола кий и неумело отбила один из шаров. Тот, прокатившись, остановился в самом углу стола.
— А я и не замечала сходства. Как думаешь, если схватить Инес за ногу, она отвалится?
— Проверим ночью? — улыбаюсь.
С Мими было легко. В ее словах и поведении явно ощущалась детская непосредственность. Она не была испорчена безразличием окружающих и жестокостью жизни. Мими говорила, что думала, и поступала без лишних сомнений. Мне нравились такие люди, и рядом с ней я ощущала давно забытое присутствие дружбы.
— А остальной персонал здесь какой-то странный, — продолжила девочка, откладывая кий в сторону. — Один Михей нормальный.
— Михей нормальный? — переспрашиваю скептично.
Если она считает слугу, играющего в молчанку с самим собой, «нормальным», то как выглядят остальные?
— Кажется, да, — Мими хихикает. — Я видела садовников на заднем дворе… Вот они меня напугали. Но…
— Что?
— В прочем, нельзя так говорить о людях, — Мими вновь хихикает и возвращается к уборке. Я замечаю проступивший на ее щеках румянец.
Вообще, для меня жители особняка Фарнезе поголовно странные. Маркиз — пугающий герцог, его старший сын — точная копия отца, лишь на пару десятков лет моложе и чуть привлекательнее. Его невеста, Жаклин, избалованная аристократка. Неудивительно, что с такими хозяевами прислуга в доме обрела некоторые странности. Попробуй прожить под одной крышей с самодовольными богачами несколько лет.
Как человек меняет природу вокруг себя, так он и влияет на свое окружение. Вольно или невольно, семья Фарнезе передала аристократичные замашки и слугам. Мадам Кавелье ходит по особняку, как по собственным владениям, с вечно задранным носом. Михей, хоть и молчит, глядит на всех с явным превосходством. Он шевелит густыми усами, словно таракан, но звуки из его рта никогда не вылетают.
В общем, прислуга в Фарнезе еще может посоревноваться со своими хозяевами за статус гордецов и нарциссов.
За несколько дней, проведенных в особняке, я не успела познакомиться и с половиной родовитого семейства. Про слуг вообще молчу. Сначала я старалась запоминать имена горничных и вглядывалась в лица незнакомых работников, но вскоре бросила эти тщетные попытки. Когда-нибудь, если задержусь здесь надолго, обязательно запомню всех своих коллег, но сейчас мне это просто не нужно.
— А мадам Кавелье замужем за сторожем, — вдруг выдала Мими.
Я недоверчиво взглянула на девочку. Перед глазами всплыл образ старого морщинистого привратника с толстыми бровями и маленькими пустыми глазками.
Домоправительница резко контрастировала со своим мужем: она была сильной и бойкой, независимой и властной. А сторож, напротив, кротким и тихим. Словно витал где-то в облаках, далеко от особняка. Но, может, противоположности притягиваются, и мадам Кавелье как раз нужен кто-то вроде ее мужа.
— Откуда знаешь?
— Сказала Люси, горничная, — пояснила Мими. — Еще здесь есть конюх, представляешь! Где-то за особняком находится конюшня. Ты любишь лошадей?
— Не знаю, — призналась честно.
Как можно любить тех, кого видел лишь со стороны и к кому боялся притронуться? У моего отца когда-то была лошадь. Она вспахивала землю. Но я никогда не осмеливалась подойти к ней ближе, чем на десять шагов. У нее были глубокие иссиня-черные глаза, в которых я даже на расстоянии видела свое испуганное отражение, огромные ноздри и желтые крепкие зубы. Когда кобыла ржала, поднимая на уши всю округу, во мне непременно что-то вздрагивало и разбивалось. Поэтому, когда она умерла, я чувствовала лишь облегчение, хотя отцу стало намного сложнее вести хозяйство.
***
Вечером второго дня, когда работа закончилась, и мы готовились ко сну, Мими вдруг запрыгнула ко мне в кровать. Она бесцеремонно залезла под одеяло и закинула холодные пятки мне на ноги.
Инес закрылась в ванной, а Патриция последний час читала какую-то книгу. Я же просто лежала в кровати, всматриваясь в кусочек почерневшего неба, который было видно из окна. Иногда на нем поблескивали звезды, словно в ответ наблюдали за мной.
— Как дела? — спросила девочка полушепотом.
— Было хорошо, — ответила я недовольно.