Осознав это, собираюсь войти в гостиную, но чужой разговор вынуждает прислушаться.
— Чужую кровь не смыть, как ни старайся, — прохрипел женский резкий голос.
— Не умничай, Антоннета, — ответил почти точно такой же голос. — Что ты в этом смыслишь?
— Побольше тебя.
— Есть нужные книги. Для тебя они слишком сложны, понимаю, но сильная…
— Амбра, — проклюнулся третий голос.
Женщины тут же замолчали. Я неуверенно перемялась с ноги на ногу, собираясь войти в малую гостиную, как вдруг из арочного свода на меня почти выпрыгнула старуха.
Женщина лет шестидесяти с горящими голубыми глазами, расчерченным морщинами лицом и уродливой родинкой на правой щеке, прищурившись, уставилась на меня.
— Кто такая? — проскрежетала она, сжимая дряблыми тощими пальцами дверной косяк.
— Мискузи, — едва могу перевести взгляд с родинки вниз и склонить голову. — Я новая горничная.
— Андрея, — требует другая женщина. — Приведи ее сюда.
Андрея хватает меня за руку невероятно крепкой для старухи хваткой и тащит в малую гостиную. Я не сопротивляюсь, хотя, если честно, страх в этот момент захватил все мое тело. Ладони вспотели, и я едва удержалась на ногах, когда женщина почти втолкнула меня в гостиную.
Напротив горящего камина на кожаном диване уместились еще две старухи. Почти точно такие же, как та, что меня притащила.
— Кто такая? — спросила женщина в красном домашнем платье. Ее седые волосы с темными прядями были забраны в короткую косу, на глубоко посаженых глазах были надеты очки в тонкой оправе. В руке она держала газету.
— Новая горничная, — отвечаю кратко, пока Андрея, женщина в платье телесного цвета, садится в кресло.
— Я не глухая, — недовольно отвечает дама, глядя на меня исподлобья. — Имя у тебя есть?
— Есть. Розалинда Бруно.
— И что, Розалинда Бруно, — продолжает старуха все тем же резким дребезжащим голосом. — Где сейчас горничных учат подслушивать?
— Я не…
— Молчать, — требует она. — Ты, кажется, не понимаешь, с кем разговариваешь.
— Какая наглость, — подхватывает третья старуха, сидящая рядом в платье розово-свинячьего цвета. Выглядит она точно так же, как ее соседка.
— Меня зовут Амбра Фарнезе. Я — мать Маркиза Фарнезе и владелица особняка. А это мои сестры.
Сглатываю вставший в горле ком. В очередной раз проклинаю Фортуну и свою глупость. Ну как можно так облажаться на ровном месте? Все, что мне нужно было сделать, — это отнести книгу и положить ее на полку. Каким образом я умудрилась так подставить себя перед первыми женщинами в особняке?
— Мискузи, — шепчу снова. — Я и не думала…
— Мол-чать, — по слогам повторяет Амбра. От ее спокойного тона веет могильным холодом. — Я поговорю с Кавелье о твоем присутствии здесь. Мы платим по сто семьдесят лир в месяц не для того, чтобы содержать оборванок и сплетниц.
Зубы сжимаются до побелевших желваков. Не знаю, как себя вести, что сказать, куда смотреть. Слышу лишь оглушающее сердцебиение и чувствую бурлящую в жилах кровь.
— Иди, — Амбра небрежно машет на меня рукой, и я послушно убираюсь из комнаты.
Уже оказавшись за дверным проемом, перевожу дух и вдруг замечаю в руках книгу мадам Кавелье. Желание возвращаться обратно абсолютно отсутствует, и я прячу книжку подмышкой. Ничего, занесу в следующий раз. Если он, конечно, будет…
Глава 13
Я вышла в коридор в полной растерянности. В ушах шумело, во рту разверзлась целая пустыня. Мириады тревожных мыслей мелькали в голове. Образы трех старух-близнецов не покидали сознание.
Я зажала книгу поплотнее и побежала к лестнице, желая хоть на пять минут запереться в ванной комнате и прийти в себя, однако моим планам не было суждено сбыться. В холле я чуть не налетела на мадам Кавелье.
— Бруно! — вскрикнула она недовольно, отступая назад.
— Мискузи, — третий раз за пять минут упрямо повторяю одно и то же слово.
— Какого черта книга все еще у тебя? — вспыхнула домоправительница, вырывая ее у меня из рук. — Слишком сложное задание?
— Нет, простите, я не успела, — твержу в свое оправдание, но строгое лицо Кавелье не разглаживается в понимании.
— Сама отнесу, — бросает она и идет в сторону малой гостиной. — А ты сделай уже что-то полезное, наконец!