— Но не логичнее будет нанять ту, кто вас не ненавидит? Кого-то без характера?
— Ты что, только что призналась, что ненавидишь меня? — спрашивает Жаклин сквозь смех. Заметив мою растерянность, она довольно продолжает. — Серую мышку быстро прижмут к стенке, и она выдаст себя. Ты же вряд ли кому-то так просто сдашься.
— Зачем Вам знать о том, что происходит среди прислуги? Неужели Вас волнует, что думают горничные?
— Милая моя, — говорит Жаклин с очаровательной улыбкой. — Ты начинаешь меня раздражать, задавая так много глупых вопросов. Я не приказываю тебе следить за поломойками. Ты должна видеть всё. Все странности, не только прислуги, но и моей семьи.
— Докладывать Вам на семью Фарнезе? — на секунду не могу удержать эмоции, и мое лицо растягивается в изумлении. — Простите, синьорина, но я не могу этого делать.
После моих слов губы Жаклин вновь вытягиваются в улыбке. Она на несколько секунд прикрывает глаза и шумно выдыхает. Неужели я действительно настолько ее раздражаю?
— Ты не понимаешь, — вновь начинает она. — Это не просьба. Это приказ. Иначе в один прекрасный день в поместье начнут пропадать ценные вещи. А я поймаю одну из горничных на воровстве. Или, что лучше, на шпионаже для соперников Маркиза Фарнезе. Что же тогда скажет Кавелье? Или сам Маркиз? Боюсь, одним увольнением ты не отделаешься.
Кончики пальцев похолодели. Я почувствовала, как тело налилось свинцом, и ошарашенно отвела глаза в сторону. Она мне угрожает. Нагло, беспринципно шантажирует.
И, кажется, у меня нет выбора.
— Что Вас конкретно интересует? — сиплым голосом произношу спустя некоторое время.
— Все, дорогая, все-все-все, — сквозь смех произносит Жаклин. — Все, что покажется тебе необычным. В особенности от моего будущего мужа.
— Хорошо, — отвечаю, переборов себя.
— Вот и славно, — девушка мягко улыбается и вдруг кидает мне что-то.
Я едва успеваю поймать золотой перстень. Ограненный изумруд отблескивает на солнце и переливается разноцветными зайчиками. Я удивленно гляжу на кольцо.
— Это приятное вознаграждение, — поясняет Жаклин. — Если будешь стараться, получишь еще сотню таких. А если нет… — девушка умолкает. — То лучше тебе не знать. А теперь можешь идти.
Я покинула комнату хозяйки в полном урагане из эмоций. Внутри бушевал целый шторм страхов, тревог и сомнений. Не успела я оставить свое прошлое позади, как оно дало о себе знать. Я вновь стала шпионкой.
Может, рассказать обо всем Стефано или этим трем сестрам-старухам? Но кто поверит горничной, которая за пять дней работы успела столько раз себя подставить?
Скорее, семья Фарнезе окажется на стороне обаятельной аристократичной невестки старшего наследника Маркиза, которая одним движением пальца может закопать меня заживо.
Но что я ей расскажу? Что я должна заметить и услышать? Жаклин боится о своей безопасности, но почему? Что настолько может тревожить девушку, что она обращается за помощью к горничной, которую однажды отчитала и унизила?
Ровно шесть дней я пробыла горничной. Розалиндой Бруно. Я обманывала не только окружающих, но и саму себя. Каждый раз, глядя в зеркало, твердила, что заслужила место в Фарнезе, что действительно могу стать кем-то другим.
Но от себя не убежишь. Мартина Инганнаморте, как бы глубоко ее не спрятать, была упрямицей. Она не собиралась сдаваться так просто, и сейчас вступила в схватку с Розалиндой. Я перестала быть горничной и вернулась к тому, от чего бежала. Я вновь стала шпионкой.
Глава 14
В поисках нескольких минут спокойствия и одиночества я вышла на задний двор поместья. Солнце только скрылось за горизонтом, и наступил такой мимолетный промежуток дня, когда ясность дневного света уже растворилась, но ночные порядки еще не наступили.
В полумраке сумерек я прошла вглубь дворика, осматривая разноцветные яркие цветы, аромат которых кружил голову, и затейливо постриженные кроны низеньких острых сосен.
Ушей коснулся плеск воды, и я заметила верхушку фонтана, выглядывающую из-за зеленого лабиринта. Где-то пели свои колыбели птицы. Ветер, подвывая им, гулял по ногам.
Особняк Фарнезе снаружи выглядел пугающе. Непроницаемые окна смотрели на меня своими черными стеклами, словно бесконечные паучьи глаза. Потрескавшиеся стены в полумраке покрылись мрачной пеленой, и дом выглядел еще страшнее, чем в солнечном свете.
Резко контрастировал с уродством особняка его задний дворик. Цветущая зелень накрыла меня и отделила невидимой стеной от остального мира. Я шла по узкой выложенной тропинке в полном одиночестве, совершенно не ощущая ни страха, ни тревоги. Словно зеленый оазис забрал себе все мои переживания.