«Когда она спит и повернута ко мне спиной, то очень даже ничего», — думаю я и улыбаюсь собственным мыслям.
Кажется, сейчас все устаканилось. За прошедшую неделю я чуть ли не три раза оказалась под угрозой увольнения, постоянно говорила раньше, чем думала и делала то, что не должна была. Но в итоге все мои решения привели меня туда, где мне и место. Я все еще жива, сыта, одета и даже имею собственное одеяло.
Конечно, осталось еще множество проблем, с которыми мне предстоит разобраться. Например, шпионаж для Жаклин или натянутые отношения с тремя старухами-хозяйками Фарнезе, отсутствие знаний о работе горничной или разборки с неприятной соседкой. Но в моей жизни были трудности и потяжелее.
Сейчас, лежа в светлой спальной комнате и нежась в солнечных лучах, я как никогда почувствовала, что все проблемы решаемы. Что у меня есть силы преодолеть эти невзгоды. И, кажется, от былых сомнений не осталось и следа.
Я вдруг вспомнила госпожу Брунилду и нашу последнюю с ней встречу. Тогда я была сломлена, подавлена и растоптана. Меня предали, подставили и хотели упечь за решетку. Я получила нож в спину от таких же, как я. Своих сестер. Брошенных, одиноких девушек, которым приходилось выживать, жертвуя моралью и совестью.
— Я устала сопротивляться, Брунилда… — шепчу, потупив взгляд. — Я делала это всю жизнь.
— Такова реальность, Тина. Ты не одна страдаешь в этой жизни.
— Но как будто больше других.
Интересно, как сейчас поживает мерзкая дряхлая карга? Вспоминает ли она обо мне? Скучает ли?
Глупый вопрос. Вряд ли у нее есть на это время. Хотя Альба и забрала бразды правления Цитаделью в свои руки, она слишком молода и неопытна, чтобы грамотно руководить целым борделем. Думаю, Брунилда сейчас занята тем, что разгребает мешки проблем или сидит с Доном Пэлмиро за бумажками.
Меня уже давно никто не называл Тиной. Настоящее имя словно стерлось из памяти. Это меня испугало. Как долго я еще могу сохранить воспоминания о себе настоящей? И значат ли они что-то, если никто о них не знает? Для остальных я Розалинда Бруно. Значит ли это, что Тины больше не существует?
— Я — Мартина Инганнаморте, — шепчу уверенно. — Мне восемнадцать лет. Я родилась в Таранто. Мою маму звали Фелиса, а папу — Торе. Я воровка. Я — Мартина Инганнаморте.
— Что ты там бубнишь? — послышалось вдруг сверху.
Я тут же умолкла, прикусив язык. Мими свесилась вниз, глядя на меня заспанными глазами.
— С кем ты разговаривала?
— С гномами, — шепчу недовольно.
— Ты думаешь, я совсем ребенок? — обиженно пробурчала Мими. — Я всего на семь лет младше тебя!
— Всего?
— Да ну тебя!
Я промолчала. Мими упрямо шаг за шагом рушила стену, возведенную вокруг меня. Я знаю, что не имею права заводить друзей. Мне это ни к чему. Любимый человек — не подарок, а наказание. Обуза. Он будет тянуть меня на дно, заставлять бессмысленно рисковать и идти на жертвы.
Я всегда держала людей, появляющихся в моей жизни, на расстоянии вытянутой руки. Не позволяла им подходить так близко, чтобы рассмотреть страх в глазах. Ведь главный закон жизни я уяснила раньше, чем научилась читать. «Подпустишь слишком близко — получишь нож в спину». Совсем недавно я за это поплатилась и лишилась Цитадели. Не дома, но укрытия.
Вновь я не повторю эту ошибку. Особняк Фарнезе слишком важен для меня. Здесь у меня есть не только крыша над головой или еда и одежда, но и возможности. Возможности начать новую жизнь, другую. Где хоть я и буду Розалиндой Бруно, но не стану затворницей без прошлого и будущего. Не вернусь к жизни воровки и беглянки.
Поэтому мне важно сохранить ледяные стены, сковавшие мою жизнь. Закрыть приоткрывшиеся ворота. Избавиться от любой угрозы, которая проникла внутрь в момент, когда я оказалась безоружна.
***
Впервые за долгое время у меня был выходной. Настоящий день отдыха, когда не нужно думать о своих обязанностях, о проблемах, о работе.
Раньше у меня никогда не было выходных. Моя работа — если ее можно так назвать — была частью жизни. Воровство стало настолько же обыденным делом, как покупка овощей в торговых лавках или прогулка по городским каналам. Я понимала, что, если прекращу это делать, — останусь без средств к существованию.
Здесь же, в особняке Фарнезе, мне дали целый день, двадцать четыре часа, которые я могла потратить так, как сама захочу. Конечно, все поместье не было в моем распоряжении. Но я могла поехать в город или проспать весь день в кровати, принимать ванну несколько часов или просидеть в комнате персонала.