— Дело в том…
— Дело в том, что наш сторож забыл, как нужно работать и как поступать с незваными гостями.
Голос Кристиана сейчас был похож скорее на скрежет металлических лезвий. От каждого его слова тело словно покрывалось невидимыми ранами. Но такая строгость подействовала на мадам Кавелье отрезвляюще. Она, проморгавшись, словно очнулась и выпрямилась. Вскинула подбородок и с привычной горделивостью взглянула на хозяина, ничуть не уступая тому в суровости.
— Ты слышал, Педро? — обратилась она к мужу. — Гони прочь всех, о ком не получил распоряжения. Почему я должна учить тебя твоим же обязанностям?
— Но, Жюли… — сторож ошарашенно посмотрел на жену.
— Мадам Кавелье, — четко разделяя слова, проговорила женщина. — Изволь освободить меня от чужой работы и научись принимать решения самостоятельно, а не с помощью жены.
Сторож, явно оскорбленный таким пренебрежением, что-то пробормотал и поплелся к выходу. Он взглянул на меня исподлобья, все с тем же недоверием, и я едва сдержалась от того, чтобы отвести глаза.
На секунду мне стало его жаль. Но это чувство угасло, стоило мне вспомнить, что из-за сторожа я чуть только что не оказалась на улице.
Когда мужчина скрылся за порогом, мадам Кавелье тряхнула головой, словно скидывая наваждение, и заговорила вновь.
— Прошу прощения, господин. Такого больше не повторится.
— Надеюсь, — безразлично кинул Кристиан, обернувшись ко мне.
— Я могу идти?
— Можете.
Перед тем, как домоправительница скрылась в техническом коридоре, я успела заметить, с каким раздражением женщина мазнула по мне взглядом, и внутренне содрогнулась. Меня явно ждала веселая рабочая неделя. Но главное, что она меня ждала.
— Спасибо, — обратилась я к Кристиану, потупив взгляд.
— Сделайте мне одолжение, — вдруг сказал мужчина. — Составьте компанию.
Я с недоверием взглянула на Кристиана, но он уже вышел из дома, явно демонстрируя, что отказы не принимает. Тогда и мне пришлось последовать за хозяином.
Жаркое полуденное солнце опалило лицо, стоило мне ступить за порог. Я сощурилась, оглядываясь. На чистом лазурном небе не было ни намека на облачность. Где-то вдалеке маячили две одинаковые фигуры садовников, стригущих кусты самшита. Сторож ковылял в сторону поворота.
Поравнявшись с Кристианом, я некоторое время думала о том, что ему сказать. Но в итоге ограничилась лишь тем, что уже произнесла до этого.
— Спасибо еще раз.
— Еще ни одна горничная не осмеливалась просить помощи у меня, — невзначай бросил Кристиан.
— Конечно. Вы же хозяин.
— Дело не в этом.
Кристиан вновь говорил загадками. Я совсем не понимала истинного значения его слов.
Мы обошли дом и свернули в уже знакомый задний двор. Его тропинки и скамейки пустовали. Слышался шелест листы, с которой играл мягкий летний ветерок. Фонтан приветственно журчал струйками воды.
— Здесь очень красиво, — заметила я, когда мы подошли к фонтану и сели на его каменное ограждение.
— Эту красоту замечают все, кроме ее владельцев, — Кристиан запустил тонкие длинные пальцы в воду, пуская по блестящей глади волны.
— Но Вы замечаете.
— Я и не владелец, — усмехнулся Кристиан, но в его улыбке не было ни капли веселья.
— Пока что, — произнесла я неловко.
— Мне не нужен этот дом, — Кристиан вдруг перевел холодный взгляд на меня. — И не понимаю, почему он так необходим Вам.
Я почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек от столь внимательного взгляда. Кристиан словно заглядывал мне в самую душу, бесцеремонно открывал двери сознания, освещал темные углы памяти.
— Потому что я не могу так, как Вы, гулять по своему особняку и говорить, что он мне не нужен, — сказала раньше, чем подумала.
Осознав, как это звучит, я стушевалась. Не хотелось кусать руку кормящего, но сейчас я схватила ее по самый локоть.
— Простите, я не это имела ввиду.
— Ты сказала верно, — Кристиан отвернулся, оглядывая дворик. — На твоем месте я бы отсюда уехал при первой же возможности. Но у меня есть обязательства.
— На моем месте? — изумилась я.
— На чьем угодно месте, — улыбнулся мужчина.
Я промолчала. От Кристиана исходила аура вселенского спокойствия. Он говорил тихо и вкрадчиво, его тон действовал гипнотически. Но я никогда не могла до конца понять, о чем говорил мужчина. Каждое его слово звучало загадкой, во всем слышался иной смысл. Я словно читала книгу на едва знакомом языке, и сама додумывала непонятные мне слова.