Неужели Жаклин что-то сделала? Могла ли она как-то воспользоваться той, информацией, которую я ей дала? И если да, то узнал ли об этом Кристиан? Поэтому он отдалился от меня, или это я слишком много надумала себе?
Ведь действительно, с чего мы с младшим Фарнезе должны были стать друзьями? Он пару раз поговорил со мной, один раз оказал услугу. На этом наше общение было кончено. Так почему я так переживала? Из чувства благодарности?
В любом случае, мне нужно решить проблему со своими чувствами. Неважно, какие они. Их быть не должно. Потому что эмоции только мешают сосредоточиться на том, что действительно необходимо. А все, что мне нужно, — это выжить.
Единственное, на что я не могла закрыть глаза, — это поведение моей соседки, Мими. С каждым днем девочка становилась все слабее и слабее. Свое состояние она списывала на болезнь. Но из-за ее больничных страдала и я, ведь работы на меня свалилось в два раза больше.
Почти всю прошедшую неделю Мими провела в постели. Я кое-как научилась справляться сама, но не упускала ни единой возможности напомнить напарнице, что ее помощь мне не помешает.
Где-то глубоко в душе мне было жаль девочку. Ее болезнь не была похожа на обычную простуду. Не было температуры или кашля, озноба или лихорадки. Мими тихо пролеживала дни в кровати, почти не разговаривая и отказываясь от еды.
И без того худая, девочка сбросила еще несколько килограмм. Пухлые юношеские щечки впали, озорной блеск в глазах погас. Мими была не похожа на ту девчонку, которую я встретила в первый день своего пребывания в особняке. И, признаюсь, мне было скучно без ее вечных разговоров и глупых шуток. В особняке сразу стало как-то одиноко.
Закончив работу, я зашла на кухню, чтобы взять еды для Мими. Большое светлое помещение было самым сердцем особняка. Здесь рождались кулинарные шедевры и готовились напитки для семьи Фарнезе и их слуг.
Управляли кухней четыре повара. Двое из них сейчас крутились и суетились у плит, перебегали с места на место, успевая при этом перемешивать содержимое кастрюль и нарезать овощи.
На кухне было до невозможного жарко. Мой лоб тут же покрылся испариной, стоило шагнуть внутрь. Ароматы еды вскружили голову. За три недели, проведенных в Фарнезе, я так и не привыкла к местному рациону. Каждый прием пищи становился для меня праздником. Я радовалась тому, чему семья Фарнезе даже не придавала значения.
Низенькая полная кухарка в испачканном фартуке вдруг заметила меня и оторвалась от кастрюль.
— Ты за едой для горничной?
— Да, — киваю уверенно.
За прошедшую неделю повара уже привыкли, что я прихожу за едой для Мими три раза в день. И что три раза в день возвращаю нетронутые тарелки.
— Знаешь, мне уже надоело переводить продукты на эту девчонку, — возмутилась кухарка. — Передай ей, что если сегодня не съест все до последней капли, то ее диета не закончится никогда.
— Передам, — согласилась я, подавляя в себе жгучее желание высказаться.
Кухарка с недовольным полным лицом наложила еду в тарелки и позволила мне выкатить металлическую тележку из кухни. Я стерла проступивший пот с лица и закатила глаза. Неужели эта ведьма никогда не болела? Кажется, в особняке Фарнезе никто не знает, что такое сострадание.
Мало того, что я каждый день выслушиваю жалобы домоправительницы, так теперь и остальной персонал считает своим долгом вывалить на меня свое возмущение. Но почему я должна расплачиваться за Мими? Да еще и прислуживать ей? С каких пор я чья-то личная сиделка?
С этими мыслями я покатила тележку по длинному техническому коридору. Но, стоило мне открыть дверь служебной лестницы, как в проходе я столкнулась с Кристианом Фарнезе.
От неожиданности я на мгновение забыла, как разговаривать. Глупо захлопала глазами, пока Кристиан стоял напротив.
— Добрый день, синьор, — выдавила из себя наконец.
— Добрый день, — Кристиан улыбнулся уголком губ.
Мужчина был одет в белоснежную рубашку и черные узкие штаны. Длинные сапоги на его ногах были испачканы в грязи. Кажется, младший сын Фарнезе только что занимался верховой ездой.
Его темные волосы были растрепаны от быстрой езды. Стальные глаза блестели серебром.
«Что он забыл на служебной лестнице?» — задумалась я на мгновение. — «Вот уж теперь нигде от них не спрятаться».
— Розалинда, — Кристиан отвлек меня от размышлений.
Услышав свое имя из его уст, я невольно вздрогнула всем телом и посмотрела на мужчину с сомнением.