Им всем было плевать. Для семьи Фарнезе обслуга была всего-навсего ожившей мебелью, инструментом в чужих руках. Так почему же Кристиан не такой?
Кажется, это еще одна загадка в его закрытой книге.
Вскоре младший сын Фарнезе ушел. Стоило двери за ним закрыться, как Мими в изнеможении упала обратно на кровать. Она прохрипела:
— Роззи… Что это было?!
Я подошла к девочке и опустилась на место, где только что сидел Кристиан.
— Ты не рада? Вон как засияла.
— Роззи! Я ужасно выгляжу, — Мими прикрыла глаза и устало выдохнула. — Я не мылась неделю, от меня ужасно пахнет, и выгляжу я не лучше. Зачем ты его привела?
— Мими, ты хорошо выглядишь, — я потрепала девочку по голове. — Для больного человека просто отлично.
— Для больного! — Мими простонала.
Я отняла руку от волос соседки и вдруг ошарашенно ахнула.
— Мими! У тебя седина.
Не заметить проступившую проседь в густых темных волосах было невозможно. Целая прядь, еще утром ничем не выделявшаяся, сейчас белела во взбитом гнезде волос.
Я встревоженно взглянула на лицо Мими. Впалые щеки, болезненная худоба, потрескавшиеся губы, проступившая седина… Девочка увядала на глазах.
Беспричинное чувство дежавю вспыхнуло внутри меня. Я глядела на засыпающую соседку, не зная, о чем и думать. Никогда раньше не встречала такой болезни. Что это может быть?
Оставалось лишь надеяться, что Кристиан действительно решит проблему с врачом. Иначе я не знаю, сколько Мими еще продержится.
Глава 19
Наступил день предсвадебного приема. С самого утра весь персонал Фарнезе стоял на ушах, носился по коридорам, вычищал комнаты и накрывал столы, чтобы ровно в полдень двери особняка приглашающе отворились.
К назначенному сроку я уже валилась с ног, с чувством безысходности осознавая, что впереди еще пол дня усердной работы.
Без двадцати минут до официального открытия я стояла в своей комнате и всматривалась в отражение. На мне было длинное платье темно-алого цвета. Без лишних узоров и рюшек, оно выглядело по-скромному роскошно. Так, как подобает служанке такой семьи, как Фарнезе.
Я заплела на волосах две косички, которые плавно переходили в распущенные волны. В обычные дни служанкам запрещалось ходить с неубранными волосами, но сегодня мадам Кавелье над нами смиловалась. Хотя, скорее всего она сделала это не по доброй воле, а чтобы приглашенные гости восхищались всем, что увидят в стенах особняка. Даже горничными.
Когда дверь в комнату отворилась и в нее чинно вошла Инес, я невольно сморщилась. С соседкой мы почти не разговаривали, лишь уже привычно обменивались парой-тройкой колкостей в день. После сцены с Кристианом девушка ни капли не изменилась. Лишь стала чаще оборачиваться перед тем, как сморозить какую-нибудь очередную глупость.
Вот и сейчас Инес, заломив тонкую черную бровь, высокомерно проговорила:
— Что платье, что мешок из-под картошки — на тебе все одинаково плохо смотрится.
Я недовольно фыркнула. Слишком много спеси было в той, что ежедневно намывала полы и драила чужие туалеты. Инес Маркетти, явно не познавшая всех прелестей жизни, почему-то думала, что стала частью семьи Фарнезе, а не ее прислугой.
Стоило мне открыть рот, чтобы ответить колкостью на колкость, как дверь ванной комнаты отворилась, и из нее вышла Мими.
Одетая в точно такое же платье, она почти что сияла от переполнявшего ее возбуждения. Девчонку было не узнать: еще вчера вечером она лежала в кровати, словно мумия. Но, стоило наступить столь важному для всего особняка дню, как она подскочила с постели и как ни в чем не бывало вернулась к привычной жизни.
Я уж стала подозревать, что Мими все это время лишь притворялась больной, чтобы подольше отдохнуть от наскучивших обязанностей, но седая прядь в ее темных волосах избавляла от всех сомнений.
— Хоть один день ты можешь побыть чуточку добрее? — спросила девочка, улыбаясь мне. — Роззи, это платье тебе так идет! Да мы все выглядим, как хозяйки этого дома!
— Спасибо, Мими, — я улыбаюсь, но тревога не покидает мои мысли. — Ты уверена, что тебе можно вставать? Может, стоит пропустить этот день?
— Пропустить такое событие! Ни за что в жизни! Да и мне уже лучше, ты же видишь.
В подтверждение своих слов девчонка с заливистым смехом прокрутилась на месте, как волчок, раскинув руки в стороны и задрав голову кверху. Я лишь неодобрительно качнула головой. Но глупо было отрицать, что я не почувствовала долгожданного облегчения. И не только потому, что теперь не придется работать одной.