Через десять минут весь штат горничных выстроился по обе стороны от деревянной входной двери, распахнутой настежь. В глубине дома слышались затейливые ноты фортепьяно, по полу пробегал теплый летний сквозняк, поддевая одинаковые подолы алых платьев.
Впереди стояла мадам Кавелье в строгом черном платье. Она не изменила себе и своему деловому стилю даже в такой день. Женщина, чинно вскинув подбородок, осматривала ровные ряды горничных с явным удовлетворением, хотя в ее глазах привычно плескалось недовольство. Она явно уже нашла, к чему придраться, но не могла этого сделать, потому что по широкой пыльной дороге к дому уже приближались первые повозки.
Прямо у самой двери с белоснежной счастливой улыбкой стояла Жаклин. Ее светлые волосы аккуратными прядками, словно водопады, переливались от каждого дуновения ветра. Нежное белоснежное платье делало ее почти похожей на ангела, а умиротворенное, совершенно безмятежное выражение лица довершало образ примерной невесты и будущей жены Стефано Фарнезе, которого здесь, кстати, не было.
Жаклин была единственной представительницей своей семьи, появившейся у входа. Я могла лишь догадываться, где сейчас был ее жених или будущая свекровь. Но больше всего меня интересовал вопрос, увижу ли я сегодня Кристиана.
Мне хотелось с ним поговорить. Хотя бы обсудить выздоровление Мими. Я уверена, что он должен знать о ее волшебном исцелении за одну ночь. Думаю, мужчина искренне обрадуется.
У меня не было сомнений, что мужчина своим визитом поспособствовал выздоровлению Мими. Однако помимо целебного эффекта Кристиан также пробудил целый ураган из сплетен и тихих перешептываний, которые я слышала за спиной на протяжении всего сегодняшнего утра. Глупо было предполагать, что визит хозяина в комнату прислуги останется без внимания, и уже совсем скоро через каждую горничную прошла удивительная новость.
Первые гости отвлекли меня от ненужных мыслей. Я невольно вздрогнула, когда внутрь вошли безупречно одетые мужчины и женщины, с громкими возгласами поздравляя невесту и вручая ей шикарные букеты.
— Грацие! Грацие! — то и дело повторяла Жаклин, искренне смеясь и улыбаясь.
Если бы я не знала девушку лично, то умилилась бы ее поведению вместе со всеми гостями. Жаклин либо очень убедительно играла роль любезной невестки, либо действительно была такой, когда дело не касалось семейных интриг и тайн.
Гости один за другим проходили в овальный зал для приемов. Они смеялись и здоровались, обнимались и обменивались последними новостями, совершенно не замечая два ряда одинаковых улыбающихся горничных. Зато мы подмечали каждого, кто проходил мимо.
Я никогда раньше не видела столько богачей, собравшихся в одном месте. Толстые и худые, высокие и низкие мужчины с щетиной, бородами и лысинами проходили мимо, источая ароматы дорогих парфюмов и сигар. Они были совершенно не похожи друг на друга, но кое-что их объединяло — это сквозившая в поведении и голосе надменность, осознание своего положения в обществе, желание лишний раз продемонстрировать себя и свою власть.
Их женщины пестрили разнообразием причесок и макияжей. Высокие хвосты, косы и странные конструкции в волосах, яркие помады, густые подводки и длинные ресницы. Их платья, явно долго подбиравшиеся, изумляли своим великолепием. Наши скромные одежды горничных на их фоне действительно превращались в мешки из-под картошки.
Приглашенные дамы, в отличие от своих спутников, замечали нас. Они проходили мимо, дружелюбно улыбаясь, но при этом оценивающе пробегаясь глазами по нашим лицам и фигурам, словно мы — экспонаты на выставке, а не живые люди.
Я почувствовала приступ тошноты от высокой концентрации аристократов в одном месте. Это не новость, что они меня раздражают одним своим существованием. Семья Фарнезе, может, и намного значимее для государства, но она точно такая же, как и все те, что сейчас входят внутрь их дома.
Я оглянулась на Мими, которая не сводила восторженный взгляд с гостей. Она так искренне улыбалась проходящим мимо людям, что мне невольно стало не по себе. Может, нужно делать так же?
Инес, стоящая напротив, улыбалась сдержанно и не опускала высоко поднятого носа. Девушка словно чувствовала себя наравне с приезжей аристократией. И, конечно, именно на ней взгляды гостей останавливались чаще всего.
Когда почти все гости приехали, а в особняке поднялся шум разговоров и смеха, мы разошлись по этажам выполнять рабочие обязанности. Я зашла на кухню, на которой царил настоящий хаос. Все четыре повара, что до этого плавно порхали меж плит и столов, чувствуя себя хозяевами положения, сейчас суетились и метались из стороны в сторону, не успевая уследить за убегающим молоком или нарезать овощи.