Я прикрыла глаза и выудила из косички серебряную заколку. Пару секунд вертела ее в руках, задумавшись о чем-то бессмысленном. Через несколько мгновений я едва не провалилась в сон, если бы входная дверь не отворилась.
Она открылась тихо, едва заметно, но в полной тишине щелчок замка был оглушительно четким. Я резко подскочила на кровати, выпрямившись, и недоверчиво уставилась на вошедшего Кристиана Фарнезе.
Я удивленно замерла на кровати, даже не вставая. На секунду подумала, что у меня галлюцинации. Но, увидев меня, мужчина шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь, отрезая нас от остального особняка.
Глава 20
— Кажется, это была самая интересная часть приема, — насмешливо проговорил Кристиан, проходя в глубь комнаты и останавливаясь рядом с туалетным столиком, который стоял напротив кровати.
— Если вы пришли меня отчитать, то можете избавить себя от этой обязанности. Скоро мадам Кавелье сделает это за вас, — отвечаю лениво и на удивление развязно.
У меня уже нет сил держать маску на лице и сохранять уважение в голосе. Кристиан пришел очень не вовремя, и боюсь, что могу себя подставить этим разговором, если вовремя не прикушу язык.
— Это меня не интересует.
— А что вас интересует?
— Например, как у тебя дела.
Я недоверчиво смотрю на Кристиана, который привалился к столику и скрестил руки на груди. На нем уже нет синего камзола, осталась лишь белоснежная рубашка. Волосы, что еще в зале были уложены, сейчас в легком беспорядке. Словом, тот Кристиан, которого я встречала раньше, сейчас вновь стоял передо мной.
— Я устала, — признаюсь честно, хотя говорю далеко не о физическом изнеможении.
— Могу дать тебе выходной, — отвечает Кристиан, и только сейчас я замечаю, что он перешел на «ты». — Но кажется, это не то, что тебе нужно.
— Я сама не знаю, что мне нужно.
— Позволишь помочь? — вдруг тихо произносит мужчина.
— Если придумаете как, буду только рада, — за унылым сарказмом прячу неожиданно прилившее к груди волнение.
Кристиан вдруг отстранился от туалетного столика и подошел ближе, опустившись рядом на кровать. Некоторое время мы молчали. Я — потому что не знаю, что сказать. В голове вертится так много вопросов, но ни один из них я не решаюсь задать, хотя мой страх безоснователен. Кажется, словно своим голосом я нарушу всю интимность момента. Разрушу магию, что воцарилась между нами.
— Тебе здесь все еще нравится? — вдруг спрашивает мужчина.
— Мне не с чем сравнить, — кисло улыбаюсь, не глядя на собеседника. — Точнее, есть одно место, но в сравнении с ним даже тюрьма — пансионат.
— Как дела у Мими? Я видел ее сегодня.
— Я хотела вам сказать. Она, кажется, выздоровела. Хотя доктор говорил о еще нескольких неделях лечения. Ваши приемы творят чудеса.
Кристиан не ответил и даже не улыбнулся. Я всем телом почувствовала исходившее от него напряжение.
— Почему вы здесь? — неловкий вопрос все-таки вырвался из меня.
— Я здесь живу, — ответил мужчина, хотя явно понял, о чем я.
— Нет, здесь, со мной, — говорю нехотя. — Вам не все равно, вы совершенно не похожи на своего брата или на свою семью.
— Правда? — Кристиан искренне изумляется, словно и не подозревал об этом.
Наши лица так близко, что я могу рассмотреть черные вкрапления в серебристых глазах. Кристиан хмурится и рассматривает мое лицо, отчего уши начинают пылать. Но я отвечаю мужчине тем же.
В какой-то момент тишина становится оглушительной, глаза опускаются ниже, на губы, а лица становятся все ближе. Я всем телом ощущаю галоп, в который пустилось собственное сердце, но не могу остановиться. Мне хочется очутиться еще ближе. Попробовать на вкус…
Еще мгновение, и случилось бы что-то совершенно сумасшедшее. Но перед глазами вдруг мелькает образ родителей, краем глаза я замечаю силуэт матери, и тело пронзает осознание, что мои ледяные стены тают от палящего солнца Кристиана Фарнезе. А вместе с ним в мое защищенное царство проникает и слабость.
Мы отворачиваемся почти синхронно, словно нас обоих поразило осознание чего-то страшного. Время вокруг, что до этого замерло в предвкушении, вновь потекло, унося нас за собой.
— Я не могу, — произношу стыдливо.