— Мими… — стыд во мне вспыхнул обжигающим костром. Мне стало настолько жаль девчонку, что я сама едва поборола подступившие к глазам слезы.
— Нет, — девушка вскочила с места и взглянула на меня, едва сдерживая злость. — Как ты могла, Роззи? Ты же знала, что он мне нравится!
— Прости меня, Мими, — говорю искренне. — Я правда остановилась. И он тоже.
— Это неважно! — соседка подскочила к двери, а когда я сделала шаг вперед, вытянула руку, останавливая. — Не хочу тебя видеть! Не думала, что ты поступишь так со мной. Кто угодно, но не ты!
Когда Мими выскочила из комнаты, я устало выдохнула, привалившись к стене. Легче от того, что призналась, не стало. Наоборот, я словно испортила все еще больше.
Где-то глубоко в душе я понимала, что в девчонке играют подростковые гормоны, что ее обида быстро пройдет, а сказанные слова забудутся. Но мое собственное разочарование в себе никуда не денется.
***
Когда бесконечный день подошел к концу, а солнце потухло за горизонтом, я уже не думала о своих проблемах. Я устала настолько, что едва могла вспомнить собственное имя, и сейчас лениво довезла последнюю тележку с грязной посудой до кухни.
Большинство гостей разъехалось. Жаклин провожала всех около часа, вновь обмениваясь любезностями и поздравлениями. Мадам Кавелье не стала собирать всех горничных в холле, глядя на обилие работы, что нам предстояло выполнить, поэтому мне не пришлось снова стоять статуей с натянутой до ушей улыбкой и покорными опущенными глазами. А еще не пришлось сталкиваться с Мими.
Я не знаю, как прошла остальная часть приема и какие еще развлечения были уготованы гостям. Однако после торжественного открытия я видела, как посетители разбрелись по бильярдной и курительной, слышала, как с азартом делаются ставки и мешаются карты и как кто-то восторгается прекрасным задним двором особняка.
Несколько раз в коридорах я сталкивалась с Маркизом Фарнезе в компании шумно смеющихся мужчин, что проходили мимо, даже не заметив моего присутствия. Жену старшего Фарнезе я не видела ни разу, но решила, что женщина слишком болезненно выглядит для таких приемов. Благо, хоть с Жаклин и ее женихом я больше не встречалась.
Четыре гостевые комнаты, подготовленные мной, были заняты самыми близкими друзьями семьи. Еще какое-то время до полуночи дом стоял на ушах, но потом голоса утихли, смех прекратился, а свет в коридорах погас. Особняк Фарнезе, от души повеселившийся, наконец уснул.
Я вернулась в свою комнату ближе к часу ночи. В потемках попыталась разобрать хоть что-то, но едва различила собственную кровать и наощупь отогнула одеяло.
Скинув надоевшее алое платье, я осталась в одной полупрозрачной сорочке и с облегчением легла в кровать. Ноги протестующе заныли, предупреждая, что им нужен отдых, а голову словно налили медью.
Прислушавшись к тишине, я вдруг заметила, что сверху подозрительно тихо. Дыхания Мими не было слышно.
«Наверное, еще не вернулась», — решила я и почти сразу погрузилась в сон.
Этот день стал для меня настоящим испытанием. Он не только физически истощил мое тело, но и подготовил множество неприятных сюрпризов. Под конец приема я чувствовала себя опустевшим сосудом, откуда испили все, кто только может. И мне срочно требовалось хотя бы несколько часов сна, когда я забуду обо всем и окунусь в сладкую негу бессознательного.
На следующий день после торжественного приема мадам Кавелье не стала давать горничным выходной или хотя бы откладывать начало их рабочего дня. Поэтому уже в пол восьмого утра мы стояли в холле первого этажа, выслушивая речь старшего господина Фарнезе.
— Вы все молодцы, — подытожил мужчина, опираясь на резную трость. — Не считая редких исключений, прием был проведен на высшем уровне.
Мужчина в темно-оранжевом костюме и кожаных коричневых ботинках стоял напротив нас, внимательно оглядывая свою прислугу. Его седые волосы как всегда были прибраны, а лицо выглядело так же моложаво, как и раньше.
Я едва сморщилась после слов Маркиза. Он явно говорил обо мне и моем «редком исключении».
— Гости остались довольны. Моя невестка, Жаклин, — тоже. Теперь мы будем готовиться к предстоящей свадьбе. До нее осталось чуть больше месяца.
Я сглотнула ком, вставший в горле. Очередное крупное событие, тем более такое, как свадьба, предвещало еще более серьезные приготовления и часы, проведенные в вечной беготне.
— Я надеюсь, вы и дальше будете держать планку, — холодно подытожил Маркиз и, едва заметно кивнув Кавелье, ушел в сторону бильярдной.