Габриэлла очень красива, но это какая-то печальная красота. Заточенная в золотой клетке. И это одновременно и пугает, и завораживает.
Я не смогла долго думать о синьоре. Стоило мне выкатить железную тележку из комнаты и неловко захлопнуть за собой дверь, как одно из колес с лязгом отломилось. Тележка покосилась на бок, и ведро воды, что стояло на нижней полке опрокинулось на пол.
Несколько баночек с растворами упали на мягкий ковер, что тут же пропитался грязной мутной водой. По коридору эхом прошелся шум, и от него у меня внутри все передернуло.
Я замерла на месте, вслушиваясь в резко наступившую тишину. Казалось, сейчас где-то раздастся недовольный голос мадам Кавелье, что за километр почует неприятности. Тем более мои.
Однако ничего не произошло. Домоправительница не появилась из тени, ее голос не перерезал мне глотку. И на мгновение я даже почувствовала облегчение, как вдруг дверь передо мной отворилась.
Что-то рассказывая, Жаклин не заметила, как шагнула из комнаты в лужу грязной воды, разлившейся по коридору. Ее белоснежная туфелька с чавканьем коснулась пола, и девушка тут же умолкла.
— Фу! — вскрикнула она, отскакивая в сторону. — Санта грацие!
Я невольно сжала ладони, лежащие за спиной, в кулаки. Сердце в груди ухнуло и, казалось, замолкло. Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что сейчас начнется.
В дверном проеме показался Стефано Фарнезе. Мужчина в строгом темнокоричневом костюме с удлиненными фалдами фрака смерил меня привычным равнодушно-уничижительным взглядом и легко перешагнул недоразумение на полу.
— Откуда вас таких набирают! — вскрикнула Жаклин, отряхивая полы светло-желтого прямого платья с воздушной подкладкой. — Ты что, болеешь чем-то?!
— Прошу прощения… — начала было я, но не успела и двух слов вставить в словесный поток невестки Фарнезе.
— Сдалось оно мне! Безмозглая… — Жаклин завертелась из стороны в сторону, пытаясь различить пятна на подоле. — Санти! Что скажет синьор Умберто! Если он увидит меня в таком виде при дворе, то…
— Успокойся, Жаклин, — Стефано непринужденно взмахнул рукой. — Все в порядке. Ты выглядишь так, как подобает.
— Зато она здесь явно не к месту! — девушка капризно показала пальцем в мою сторону и сощурилась. — С тобой одни проблемы, крестьянка.
— Это сейчас неважно, — мужчина, явно раздраженный задержкой, взял невесту под руку и двинулся в сторону лестницы. — Прислуга уберет.
После этих слов Стефано по-хозяйски щелкнул пальцами, даже не оборачиваясь в мою сторону. Еще несколько секунд я стояла, как вкопанная, вслушиваясь в едва различимые ругательства Жаклин, а когда пара скрылась в лестничном проеме, с досадой пнула опустевшее ведро.
Я уже и забыла, каково это, чувствовать себя пустым местом, ощущать презрение в чужих надменных взглядах. Я долгое время избегала семью Фарнезе, скрываясь в их же коридорах и сливаясь с тенью их владений. Мне удавалось не нарываться на новые конфликты, сбегать от издевательств и от постоянного напоминания о том, кто я для них на самом деле.
Теперь же я вновь вспомнила о своем положении. Стефано Фарнезе хватило двух слов и одного надменного взгляда, чтобы смешать меня с грязью. А Жаклин, истеричная аристократка, явно еще отыграется на мне за эту случайность.
— Избалованная мелкая… дрянь, — выплюнула я из последних сил.
Я привыкла к унижениям в свою сторону. Такая уж меня была «профессия», если воровство так можно назвать. Я встречалась с людьми, которым приносила намного больше несчастий, нежели пара оскорблений, и в ответ получала лишь подобные выражения. Но слышать Жаклин было в сто, нет, в тысячу раз больнее, чем обычно.
И кроме детской обиды я чувствую еще кое-что. Желание отомстить. Сделать хоть что-то, чтобы жизнь этой поцелованной Богом аристократишки была не такой сладкой.
Кажется, у Жаклин идеально все: собственный огромный особняк, влиятельные родственники, любящий жених и безоблачное будущее. Так что же я могу сделать?
— Жених… — прошептала задумчиво, и перед глазами возникла тень Стефано.
Скорая помолка Жаклин маячит перед глазами, словно бельмо. Она стала смыслом жизни не только невесты, но и всех живущих в особняке. Невольно каждая горничная стала частью скорого представления. И у меня желание участвовать в этом спектакле совершенно отсутствует.
Я редко когда в жизни испытывала настоящую ненависть. Такую жгучую, болезненную, от которой внутри закипает кровь. Но с Жаклин я познала это чувство. Девушка умело строит интриги, вплетает меня в свои игры против воли, шантажирует и угрожает, смешивает с грязью и считает своей игрушкой.