Я не заметила, как вновь очутилась в комнате Жаклин. Инстинкты сами завели меня обратно в место, сейчас ставшее самым безопасным. До этого вызывавшие лишь омерзение стены и тошнотворная кровать встретили меня спасительным молчанием.
Сердце в груди глухо застучало, сбивая ясность мыслей, и я в приоткрытую щель всматривалась в нежданных нарушителей спокойствия.
— Стефано… — вырвалось у меня едва слышимым шепотом.
Старший брат Фарнезе вышел из комнаты прислуги, и остановился напротив двери. Он был в том же самом коричневом фраке, в котором я видела его днем. Его сосредоточенный хмурый взгляд был направлен в открытый проем.
Тысячи вопросов тут же возникли в моей голове. Что он делает в комнате прислуги посреди ночи? Почему он не с Жаклин? Чего он ждет? Что собирается сделать?
Когда из комнаты вслед за старшим братом Фарнезе медленно вышла одна из горничных, сопровождаемая каким-то незнакомым мне мужчиной, я и вовсе растерялась.
Горничная двигалась так, словно ничего не видела. Загадочный низкий мужчина с редкими темными волосами и лысиной на затылке под руку вывел ее в коридор и что-то тихо сказал хозяину. Тогда они развернулись и двинулись в сторону лестницы.
Я прикрыла дверь, чтобы не обнаружить себя, и закусила губы в раздумьях. Зачем Фарнезе понадобилась горничная среди ночи? Может, ей стало плохо? Но тогда почему за ней пришел сам Стефано? И куда они сейчас ее поведут?
Любопытство съедало меня изнутри. Особняк Фарнезе и так был обителью загадок и семейных интриг, а сейчас я невольно стала частью очередной тайны. И мне невероятно захотелось ее разгадать. Хоть это и противоречило всем моим правилам.
Я вновь приоткрыла дверь и убедилась в том, что коридор опустел. Тогда, движимая необъяснимым любопытством, прошмыгнула по коридору к лестнице и спустилась на ее ступени.
В холле первого этажа горело лишь несколько свечей. Красные ковры отливали кровью, вырезанные в стенах арки выглядели скорее как порталы с чернотой внутри. Входные двери были плотно закрыты, а фигуры Стефано и горничной исчезли.
Я разочарованно выдохнула. Не успела и шагу ступить, как упустила из виду очередную загадку.
«Это к лучшему», — решила я, разворачиваясь обратно.
Я не в том положении, чтобы по ночам рыскать в особняке и следить за его хозяевами. К чему мне их секреты? Что я смогу сделать с информацией, которую узнаю? Лишь пускать слухи на улице, как все те недалекие прохожие, с которыми я разговаривала… От особняка мне нужно лишь одно — крыша над головой и отдаленность от городской жандармерии. И стать очередной городской сумасшедшей — это точно не то, что мне необходимо.
К тому же, вряд ли аристократские секреты настолько интересные. Что они могут скрывать? Источник незаконного заработка или коллекцию хрустальных ваз прошлого века? Я уже давно уяснила, что жизнь богатых людей очень скудна. Они стремятся к материальному, и главной их проблемой становится потеря прибыльного бизнеса или подорожание земли где-нибудь на юге Италии.
В общем, все то, что после смерти не будет иметь никакого смысла.
Убедив саму себя в опрометчивости моего поступка, я было развернулась и двинулась обратно в свою комнату, как вдруг в холле что-то со скрипом лязгнуло. Я резко повернулась обратно и замерла.
В деревянном полу вдруг отворился проход, из которого бил оранжевый приглушенный свет. Через несколько секунд откуда-то из темноты вновь вышел Фарнезе и уверенно ступил на появившиеся ступени, чтобы через несколько мгновений скрыться в нише. За ним следом пошел и его слуга, все также придерживая под руку горничную, послушно следовавшую рядом.
Этого хватило, чтобы все доводы разума развеялись в темноте, а я устремилась вниз по лестнице, ближе к открывшемуся проходу. Все мои сомнения как ветром сдуло, а любопытство вновь взяло вверх над рассудком.
Я уже привычно перепрыгнула третью снизу ступень, что предательски скрипела каждый раз, стоило только на нее наступить, и подкралась ближе к спуску вниз.
Несколько долгих секунд я колебалась, всматриваясь вниз. Холодная дрожь пролилась по телу, пробежав с ног до кончиков ушей. Я никогда не считала себя пугливой, но сейчас словно все мое тело протестовало против шага в неизвестность.
Длинная крутая лестница оказалась винтовой, и кроме каменных стен я ничего не смогла рассмотреть. Внизу слышался неразборчивый шепот и чужие гулкие шаги. Мне ничего не оставалось, как двинуться следом.
«Зачем я это делаю?» — спрашивала я себя, спускаясь вниз.