Кольцо уже было на моей руке, а чувство мести приятно грело душу. Так почему я не остановилась на этом? Зачем спускаюсь в подвал следом за старшим братом Фарнезе, рискуя выдать себя и вылететь из особняка через несколько часов?
Эти вопросы остались без ответа. Моя голова словно опустела, стоило мне спуститься и выглянуть из-за шершавой холодной стены. Большой полупустой зал покрылся мраком, что развеивался лишь толстыми зажженными свечами, хаотично раскиданными по полу.
Оголенных ног коснулся сквозняк, словно отгоняющий подальше от тайной комнаты. Но я не могла сделать и шагу: мои глаза резво перепрыгивали с высоких стен, утопающих во тьме, яркого огня свечей, каменного бесконечного пола и безликих фигур в центре зала.
Стефано остановился рядом с постаментом, на котором лежала открытая толстая книга. В полумраке, озаряемый лишь необузданной стихией огня, мужчина выглядел хищным ястребом, что горделиво осматривал свои владения. На несколько мгновений мой взгляд застыл на его профиле, и моя спина покрылась мурашками.
Его слуга стоял чуть поодаль, рядом со светловолосой низенькой горничной в точно таком же ночном платье, как и у меня. Девушка не двигалась, не озиралась по сторонам и словно не дышала.
Некоторое время в зале больше никого не было. Полная тишина резала слух, и я уже начала сомневаться в своей глупой идее проследить за ночными делами Фарнезе. Страх вновь вонзил в грудь свои коготки.
Но вдруг из темноты вышли три низкие широкие фигуры. Облаченные в черные мантии, женщины медленно двинулись к постаменту. Они даже не взглянули на горничную, но кивнули Стефано.
«Это же хозяйки особняка!» — поняла с тревогой.
Я отлично запомнила трех старух, похожих одна на другую. Один раз я уже встречалась с ними, и наш разговор был малоприятен. Тогда женщины поймали меня на подслушивании, угрожали увольнением и обещали серьезно поговорить с Кавелье, а теперь стояли здесь, в этих несуразных черных плащах с глубокими капюшонами. Словно совершенно незнакомые мне люди.
— Можем начинать, — нарушила тишину одна из женщин, Амбра.
— Да, синьора, — согласился Стефано, все также оставаясь на месте и держа руки за спиной.
— Как зовут? — кивнула женщина на горничную.
— Стелла Романо.
Амбра встала напротив книги, ее сестры замерли по обе стороны от нее, буквально на один шаг позади. Они накинули на свои седые головы капюшоны.
Прокашлявшись, Амбра заговорила глухим резким голосом. Но слова, прозвучавшие из ее уст, были совершенно мне незнакомы.
— Их ремаро Стелла Романо. Геда ли во аутум риф. Во виадо супаре Фарнезе, бриадо мишаде у лиарде.
Я замерла в неуверенности. Мне стоит уйти? Прекратить слежку за своими хозяевами или разобраться в том, что происходит? Аристократия, конечно, сама по себе довольно странная прослойка нашего общества, однако я уверена, что то, что сейчас происходит, — необычно даже для них.
Не успела, я решить, что делать дальше, как следом заговорила сестра Амбры, Андрея. Ее голубые глаза сверкали от сполохов свеч:
— Их криши бри супаре, их мадре бри мине, их бруто бри мине.
Голоса старух скрежетали и резали слух, а непонятные слова сбивали с толку. Я с затаившейся в груди тревогой наблюдала, как страницы книги перелистываются, а слова продолжают литься из уст женщин.
Двух сестер подхватила и третья, Антоннета:
— Фразе лифу хвари, монако — хвари, мадре — хвари.
Мой взгляд остановился на Стефано. Мужчина, гордо выпрямив широкую спину, стоял на месте, безучастным взглядом наблюдая за представлением. Его черные брови сведены к переносице, острые скулы, словно лезвия бритвы, обострились от сполохов огня. Мужчина, явно на чем-то сосредоточенный, ни капли не сомневается в происходящем.
Горничная, что стояла поодаль, вдруг дернулась. Она словно очнулась ото сна и невидящим взглядом осмотрела зал.
— Подойти ближе, белла [милая (с ит.)], — скомандовала Амбра, и горничная послушно сделала несколько неуверенных шагов ближе.
В руках Стефано вдруг что-то блеснуло. Он подошел к постаменту с книгой и вытянул вперед короткий золотой ножик. Я охнула от неожиданности, и тут же прижала к губам руку. Но моего присутствия никто не заметил.
Резким отточенным движением Стефано разрезал руку горничной, и тут же кровь с протянутой ладони окропила раскрытую книгу.
Я в ужасе уставилась на Стеллу, но девушка и не пискнула. Она лишь послушно сжала ладонь, чтобы кровь пролилась с новой силой.