«Санти!» — кричал рассудок. — «Нужно убираться отсюда!»
На этот раз я послушала голос разума. Уже через несколько секунд я бегом поднималась по лестнице, сжимая в руках складки ночного платья.
Пустые коридоры встретили меня своим осуждающим молчанием. Я чувствовала жгучую вину за то, что подсмотрела чужой секрет, но больше его меня окутал страх. И мириады тревожных мыслей заискрились внутри.
Я тихо прошмыгнула в комнату и легла в кровать, почти по глаза накрывшись одеялом. Его теплая тяжесть успокоила мечущееся в груди сердце, а тишина комнаты позволила мыслям зазвучать в тысячу раз громче.
«Сумасшествие… Что это было? Ритуал?..» — размышляла я. — «Они принесли ее в жертву? Санти, а если они ее убили?!»
То, что я невольно увидела, могло быть лишь обрывком из общей картины. Я сбежала, только увидев пятна крови на книге и полу, но что следует дальше? Какая кульминация ждет Стеллу?
«Она горничная», — четкое осознание вдруг пришло в голову. — «Такая же, как и я. Что, если завтра они придут за мной?!»
В голову, как назло, полезли старые воспоминания. Все те слухи и глупые домыслы, что я слышала на улицах города. Про жертвоприношения, каннибализм, загадочные убийства… Неужели это все — правда?!
«Надо убираться отсюда».
В городе я знаю, чего бояться. Настороженных граждан, бдительную жандармерию, открытых площадей, плакатов с моим портретом.
А в особняке Фарнезе?.. Кто…или что теперь представляет опасность? Где теперь безопаснее?
Я пришла сюда за укрытием и деньгами, сбежала из города в поисках защиты. Однако я точно знаю, что мертвым деньги не нужны, а безопасность точно не скрывается за кровавыми ритуалами.
За тревожными мыслями воспаленный разум провалился в дрему. Я и не заметила, как мысли облекли яркие обличия, а страхи стали осязаемы. Целую ночь я проворочалась, мучаясь от предчувствий и кошмаров. А на утро меня ждала еще более ужасающая реальность…
Глава 23
Я открыла глаза и зажмурилась от палящего солнца. Макушку тут же запекло, и я пожалела, что не надела платок. Но возвращаться в дом уже не хотелось, поэтому я лишь пригладила длинную непослушную косу и двинулась вперед.
Высокая хромая лошадь медленно тащила за собой плуг, вспахивая землю, а худой мужчина в светлой льняной рубашке, сгорбившись, шел следом. Соломенная шляпа закрывала его загорелое лицо.
Увидев мужчину, я ощутила в груди что-то странное и, замешкавшись, остановилась. Это… облегчение? Словно камень, тянущий меня на дно, оборвался. Но еще я чувствую… тревогу. Подвох.
— Мартина, — строгий женский голос за спиной вывел из транса.
Я резко обернулась, вперившись глазами в знакомые каштановые волосы, забранные в тугую косу.
— Меня зовут Розалинда, — поправила женщину.
— С каких пор?
Мама обернулась и взглянула на меня недовольно. Ее уставшее лицо было прочерчено глубокими морщинами, совсем не по возрасту. У висков виднелась седина, а карие глаза покрылись серой пеленой.
— С тех самых, когда… — я задумалась.
А действительно, когда я успела стать Розалиндой? Кто она? Я всегда была Мартиной Инганнаморте. Да, фамилия не из простых, зато имя красивое. Папа часто говорил, что оно означает «принадлежащая Марсу, богу войны».
Я обернулась, чтобы взглянуть на отца, но поле оказалось пустым. Только что вспаханная земля густо заросла сорняками, травой и полевыми цветами.
Когда-то это поле приносило нашей семье и: еду, и деньги, и положение в городе. Лавка Инганнаморте с самыми свежими фруктами и овощами хоть и не делала нас купцами или феодалами, но позволяла накопить средств, чтобы переживать холодные зимы и неплодородные сезоны.
А теперь широкие просторы засохшей земли стали бесполезны. Они превратились в заброшенные бесплодные заросли.
Солнце скрылось за тучами, и в миг приятное тепло сменилось на моросящий дождь. Я поежилась и обратилась к матери, сидевшей на деревянной скамье.
— Что случилось?
Женщина подняла на меня уставший взгляд. Из ее носа на сложенные руки капнула кровь.
— Мам…
Женщина не ответила. Ее белесые глаза закрылись, серое платье расплылось. Я заморгала и зажмурилась что есть силы.
Вновь открыла глаза, но теперь по-настоящему. Тревожный сон уступил перед знакомыми очертаниями двухъярусной кровати и синих стен. В окно бил утренний свет, а у смежной стены, накрывшись одеялом, сопела Инес.
Я вздохнула с облегчением. Это просто сон. Давно забытый кошмар.