Я невольно поежилась от слов Кавелье. Девушки рядом со мной тоже в страхе замерли. Хоть я уже и собралась бежать, даже мне стало не по себе от тона домоправительницы, от ее хищных зеленых глаз и угрожающей идеально ровной осанки.
«Главное, получить свои деньги. А что обо мне скажет Кавелье, совершенно меня не волнует», — подумала, убеждая саму себя.
Патриция, стоящая рядом, сжала подол рабочего платья пухлыми ручками. Я искоса взглянула на нее: девушка вся покраснела и сжалась, словно беззащитный котенок. Она всегда казалась мне через чур пугливой и застенчивой, но сейчас даже стало ее жалко. Настолько девушка испугалась слов домоправительницы.
Инес, стоящая поодаль, наоборот, гордо выпрямилась. Она с вызовом смотрела на Кавелье, словно девушку слова хозяйки никак не касались.
«Конечно, ты-то безгрешна», — криво усмехнулась, вспоминая, как она подставила себя перед Кристианом. Может, рассказать об этом Кавелье? Пусть девчонка помучается на прощание.
Вдруг перед моими глазами мелькнул знакомый профиль. Я едва не ахнула от удивления. Низкий рост, узкая спина, пучок светлых волос… Рядом с Инес стояла, чуть обернувшись, Стелла Романо. Та самая, что еще ночью проливала свою кровь на постамент с загадочной книгой.
«Она жива?!» — от шока я едва удержалась на месте.
Первым порывом стало желание схватить девушку за плечо, потрогать, убедиться, что она настоящая. Но, сдержав себя, я осталась стоять на месте, пристально глядя на Стеллу, рассматривая ее светлые волосы, тонкую шею, руки, сложенные за спину… Глубокий порез на ладони…
«Санти», — охнула я, убеждаясь, что ночной ритуал мне не приснился и не привиделся.
— Проходите в комнату для персонала, — мои размышления прервала Кавелье. Она и до этого что-то говорила, но сейчас горничные двинулись вперед, и я быстро потеряла Стеллу из виду. — Михей будет вызывать вас по очереди.
В комнате для персонала оказалось ужасно тесно и душно. Я зашла туда одной из последних, и даже не знала, куда встать, глазами выискивая Стеллу. Увидев ее в дальнем углу комнаты, подле завешанного бордовыми портьерами окна и небольшого деревянного комода, я двинулась вперед.
— Стелла? — окликнула девушку.
Светловолосая отвлеклась от разговора с другой горничной, и удивленно посмотрела на меня. До этого момента нам не приходилось общаться. Конечно, я видела девушку в коридорах особняка, в обеденном зале или технической комнате. Но дальше дежурного «Чао» наши разговоры не заходили.
— Да? — Стелла улыбнулась. — Ты, кажется, Розалинда?
— Да, — улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть тревогу в голосе. Честно, меня удивило, что девушка знает мое имя, но я не придала этому значения.
— Чем могу помочь?
— Подскажи… — попыталась подобрать слова. — Ты вчера ночью не выходила из комнаты?
— Нет. Конечно, нет.
Стелла подозрительно взглянула на меня и обернулась на свою подругу, что следила за нашим разговором.
— А что такое?
— Ничего, — я наигранно усмехнулась. — Просто показалось.
— Насколько я знаю, мадам Кавелье не одобряет ночные вылазки персонала.
— Это точно, — я кивнула, опустила глаза и вдруг ойкнула. — Что это у тебя?!
Стелла проследила за моим взглядом и подняла левую ладонь, удивленно заморгав.
— Где ты так порезалась?
— Я… — девушка озадаченно проморгалась. — Даже не знаю. Видимо, когда работала…
— Сложно не заметить такой порез.
— Со мной такое случается… — в голосе Стеллы послышалось сомнение. Девушка хмуро взглянула на меня, явно испытывая дискомфорт от разговора. — В прочем, это совсем неважно. До свадьбы заживет.
— Конечно, — я улыбнулась и отошла в сторону.
«Где-то я это уже слышала…»
Размышления прервал голос Михея. Он назвал мое имя, и я тут же вскинула голову, забыв обо всех ненужных мыслях.
Скоро меня ждет побег. И Стелла Романо меня не слишком интересует.
В кабинете мадам Кавелье как обычно настежь было раскрыто окно. Женщина сидела за своим дубовым столом, опустив глаза на бумаги и документы. На кончике ее длинного острого носа держались очки в черной оправе, а между пальцев был зажат карандаш.
— Бруно, — строго сказала она. — Присаживайся.
Я послушно присела на тот же самый стул, на котором сидела месяц назад, ожидая собеседование. В голову прокрались неприятные воспоминания, уже забытый страх выдать себя и странные вопросы, заданные Кавелье.