По ощущениям, прошло около часа. Но никаких результатов мой поиск не дал. И чище в библиотеке не стало.
Я прошла в читальный уголок и устало упала в глубокое кресло. Спина благодарно заныла, а уставшие глаза закрылись сами собой. Никогда не думала, что устану так от какого-то чтения. Причем не от длинных замудренных текстов, а всего-то от их названий!
Я, конечно, не ожидала, что найду подсказки сразу, как войду в библиотеку, но надеялась хоть на что-то, хоть на крупицу информации. А сейчас оказалась с пустыми руками. Может, и зря я уговорила Кавелье отдать мне библиотеку… В турецкой бане хоть и душно, но она маленькая. А здесь я не управлюсь и до Второго пришествия!
Откинув голову на спинку кресла, я вгляделась в стеллаж напротив. Он был меньше остальных: более узкий и полупустой, словно его попытались разобрать от хлама. Совсем не вписывался в обстановку библиотеки. Его будто случайно забыли здесь, а потом решили оставить. Чтобы, может быть, хранить в нем какой-то ненужный хлам.
«Пусть это будет моя последняя надежда», — решила я и встала с кресла.
На стеллаже не оказалось ни одной подписанной книги и больших текстов. Всего-навсего пустые альбомы, папки с белыми листами и сборники писем в конвертах, отправленных совершенно незнакомыми мне людьми таким же незнакомым людям. Лишь один альбом оказался заполнен. Это были фотографии.
«1839 год».
— Замечательно, фотографии пятидесятилетней давности точно мне пригодятся, — прошептала я с иронией, но все же пролистала снимки.
Компания мужчин с курительными трубками и нелепыми цилиндрами на головах; три женщины в огромных парадных платьях; чей-то ребенок; дама с собачкой; портрет мужчины в костюме с орденами… Одни незнакомые лица, мелькающие перед глазами, всего-навсего чья-то незнакомая история, бесполезная трата времени.
Я перелистнула оставшиеся фотографии одна за другой и с силой захлопнула альбом, так, что пыль поднялась, а в носу предательски засвербело. Но в последнюю секунду мой глаз за что-то зацепился. Несколько мгновений я с подозрением глядела на серую резную обложку книги, сомневаясь, а потом открыла последнюю страницу.
Особняк Фарнезе. Но какой-то другой… Даже на черно-белой фотографии видно новую, совершенно отличную от нынешней кладку стен, пустые газоны, странную нелепую крышу… На переднем плане два человека: незнакомый мне мужчина во фраке, с тростью в руках и цилиндром на голове, а рядом Стефано Фарнезе.
Я медленно подняла взгляд, несколько секунд смотрела прямо, а потом вновь опустила глаза на фотографию. Лицо Стефано осталось прежним: сдержанная улыбка, густые острые брови, орлиный взгляд. Он ничуть не изменился, не считая странного наряда, какие сейчас точно никто не носит. Пальто-плащ до самой обуви, тот же глупый цилиндр, какой-то устаревший фрак и белые перчатки… Почему он так одет? Может, раньше у него были проблемы со вкусом?
И когда в особняке делали ремонт? На фото он хоть и смотрится нелепо, но отчетливо видно новизну. А сейчас без слез на поместье не взглянешь. Словно сотню лет оно было заброшено.
И почему недавняя фотография оказалась в альбоме за тысяча восемьсот тридцать девятый год?..
Я развернула фото обратной стороной и заметила надпись:
«Моему дорогому другу Стефано Фарнезе в память о временах, которые никогда не повторятся. И пусть годы не заберут у тебя воспоминания о давно ушедшем старике…
Давид Орси, 1839 год»
Я вновь развернула фотографию и взглянула на Стефано. Ошибки быть не может, его надменное выражение лица я увижу за милю, даже с самой ужасной фотографии. Но тридцать девятый год… Это какая-то шутка? Может, у этих двух друзей своеобразный юмор, понятный только им двоим?
Но мои догадки в пух и прах разбивало изображение особняка Фарнезе на заднем плане. Нет, недавней эта фотография быть не может. Поместье не может так обветшать даже за десяток лет.
Я прикусила губу в раздумьях. Если Стефано, такой, каким я вижу его сейчас, действительно на фотографии тридцать девятого года, то сейчас ему не меньше… семидесяти лет. А этого точно не может быть.
«Или может?» — возразило подсознание, и кончики моих пальцев похолодели.
С такой семьей, как Фарнезе, может быть все, что угодно. Что, если они приносят в жертву горничных ради вечной жизни? Или нашли элексир молодости? Или Стефано пьет кровь невинных девственниц?.. Санти! Сколько же лет Кристиану, Маркизу или трем старухам? Больше тысячи?!