Я вошла внутрь и сощурилась. После яркого солнечного света оказалось тяжело привыкнуть к местному полумраку. Несколько стойл без ограждений оказались пусты, лишь засыпаны сеном. Опасливо заглянув в каждое, я двинулась дальше.
Стоило мне сделать пару шагов, как из одного из загонов на меня резко выглянула огромная коричневая морда с черными дырами-ноздрями и глазами, слишком большими, чтобы так называться. Это скорее были два колодца.
Я едва не закричала от испуга. Отскочила назад, судорожно вдыхая ртом раскаленный воздух, который словно кончился вокруг. Сердце в груди совершило кульбит и едва не остановилось.
Коричневая лошадиная морда взглянула на меня с недоумением, а потом отвернулась, демонстрируя черную гриву и высокие тонкие уши с кисточками.
— Не стоит так бояться, — послышался голос за спиной. — Они чувствуют Ваш страх.
Я обернулась назад и увидела светловолосого юношу, Александра. Парень стоял возле одного из загонов, опершись на старые поржавевшие грабли. Серая майка на его худом теле местами протерлась до дыр, к черным штанам пристало сено. Конюх пристально следил за мной темными большими глазами, его курносый нос покрылся загаром, а веснушки виднелись даже отсюда.
— Ничего не могу с собой поделать, — ответила, пытаясь выровнять дыхание. — Эти… животные пугают меня до чертиков.
Александр отложил грабли и подошел к нам. Конь, почувствовав хозяина, тут же вновь высунул морду и задвигал толстыми губами, то ли пытаясь что-то сказать, то ли выискивая угощение.
— Хотите дать ему яблоко? — в руках у парня вдруг возник фрукт, при виде которого лошадь еще активнее задвигалась в стойле.
— Ни за что.
— А зря, — юноша выставил руку вперед, и животное, обнажив желтые массивные зубы, тут же вцепилось в угощение. — Это Марко. Он еще подросток.
«Марко», — удивилась я. Так назывался мой район в Таранто. Район, который меня кормил и поил, который не давал умереть в бедности. Я боролась за Марко со всеми шпионками в Цитадели и заслужила его, чтобы потом потерять.
— Красивый, — выдавила из себя через силу.
— На самом деле, он самый обычный, — пожал плечами Александр. — Масть — гнедая, ничем не примечательная, характер у него специфичный — нужно искать подход. Он не скакун, не участвует в конкурсах, а возить на себе всадников не любит. Его отец, например, Мерлин — чистокровный арабский скакун. Победитель сотен скачек. Даже удивительно, что сын настолько другой.
— «Ничем не примечательный», — повторила я задумчиво, ощутив вдруг связь с этим конем.
Как же, наверное, грустно, что даже среди животных есть требования. Каждая лошадь должна соответствовать высоким стандартам, быть сильной, покладистой и при этом уметь делать все то, что придумали для своего развлечения люди.
Марко ведь самое место где-нибудь в поле среди своих сородичей, где он может целыми днями скакать, резвиться и есть траву. А он здесь, заперт в загоне, еще и слышит эти унижения в свой адрес.
— Значит, он не пользуется популярностью у хозяев?
— Думаю, скоро он отправится на убой, — огорошил вдруг Александр, потрепав коня по гриве. — Таких лошадей предпочитают есть, а не держать в коллекции.
Я ошарашенно отвела взгляд. Вот так признание… Почему-то мне даже стало жаль этого Марко с глазами-колодцами, большим влажным носом и спутанной гривой.
— Хотите на нем прокатиться? — вдруг предложил юноша, повеселев. — Я Вам помогу.
— Нет-нет-нет, — возразила, невольно отступив. В голове сразу зароились неприятные воспоминания.
— Почему?
— У моего отца раньше была лошадь, — призналась я. — Похожа на Марко, только худая и хромая. Все, что она делала, — это лениво вспахивала землю и… кусалась. Причем делала это исподтишка. Стоило мне выйти на поле, чтобы помочь отцу, как она тут же неслась ко мне и кусала так сильно, что у меня неделями не проходили синяки.
— Значит, она была с характером. Таких нужно воспитывать.
— Мой отец не был конюхом. И уж точно не преподавал лошади уроки воспитания.
Александр прыснул в кулак, а я улыбнулась ему.
— Это еще не все. Перед самой своей кончиной эта лошадь лягнула меня. Я ее напугала, а она попала копытом мне прямо в живот. Так что после ее смерти я даже не плакала.
— Не все лошади такие, — возразил светловолосый, обернувшись к другим стойлам. — Здесь есть еще семь, и все они с разным характером, поведением и повадками. Их надо узнавать ближе.