— Ты тоже?.. — слово «ведьмак» никак не получалось произнести. Все мое существо противилось этой мысли.
— Нет. Я человек, Розалинда. Просто человек.
«Кристиану никогда не стать таким, как Стефано. Он слаб, он истощен, он пуст.»
Вот, что имела ввиду Габриэлла. Она родила Маркизу не сильного мага, а обычного человека. Вот почему она так страдает, почему так завидует Лидии.
— Что нам теперь делать?
— Мы найдем способ положить этому конец. Обещаю.
Глава 32
Командная игра всегда казалась мне непозволительной роскошью. Привыкшая решать проблемы в одиночку, я действовала лишь из своих интересов, учитывала только собственные потребности, поступала так, как считала лучшим для себя.
Теперь же мои мысли заняло не только собственное спасение, но и судьба Кристиана. Прошлым вечером я дала слабину. Превратилась в беззащитную маленькую девочку, какой была до особняка, до Цитадели.
Я позволила своим страхам возыметь надо мной, поддалась искушению хоть на пару мгновений расслабиться, уткнуться в чужую грудь и почувствовать себя в безопасности, позволить другому человеку управлять моей судьбой.
Конечно, позже, несмотря на приятную тяжесть в животе от воспоминаний о минувшем вечере, я тысячу раз отругала себя, осудила за совершенно неуместные чувства. Но от этого слабее они не стали. Возможно, я и совершила ошибку. Но почему она настолько приятная?
Кристиан — человек. Такой же, как и я. И мужчина тоже страдает от сумасшествия семьи Фарнезе. Только, в отличие от меня, он всю жизнь провел в стане врага. С самого детства наблюдал за произволом отца, старшего брата и трех старух-ведьм. Рос в магическом опасном мире, но при этом остался собой, не потерял человечность. И теперь, когда мы вместе, возможно, у нас получится добиться большего.
— Бруно! — голос Кавелье спустил меня с небес на землю. Я тут же пришла в чувства и обернулась назад.
Женщина вышла ко мне из бильярдной и поймала у самого входа в технический коридор.
— Ты закончила работу?
— Си, мадам.
— Замечательно. Парой часов ранее в особняк прибыл синьор Маркиз. Ему нужна помощь горничной. Поднимись в его покои.
Я едва сдержалась от того, чтобы сморщить лицо. Лишь судорожно выдохнула и произнесла кроткое:
— Хорошо, мадам.
«Черт, Фортуна!»
Тяжело сказать, кто из семьи Фарнезе пробуждает во мне больше всего страха. Все они вселяют тревогу одним своим видом, но по-настоящему я столкнулась лишь с силой трех старух и Стефано. Маркиз же словно темная лошадка, что не проявляется без необходимости, но при этом не уступает в могуществе своей семье.
Он с самого начала казался мне опасным человеком. Высокий, со статной осанкой и высокомерием во взгляде, мужчина даже без слов демонстрировал свое положение. А теперь, когда я знаю о его истинной сущности, Маркиз вселяет в меня еще больший трепет, чем ранее.
Тем не менее, я послушно поднялась на второй этаж и кротко постучалась в деревянную дверь, чтобы услышать холодное «Войдите» и пройти внутрь.
Маркиз Фарнезе вышел из створчатых дверей кабинета. Он поправил коричневый пиджак и взглянул мне прямо в глаза.
— Я уж думал, никого не дождусь.
— Мискузи, синьор.
— Разбери чемодан с моими вещами, — мужчина кивнул на ящик у кровати. — Я буду в кабинете.
Несмотря на резкость высказываний, голос Маркиза оказался предельно спокоен. Все такой же гипнотически успокаивающий, каким я его помню.
— Хорошо, синьор.
Маркиз без лишних пустых слов и фраз вновь скрылся в своем кабинете, а я подошла к коричневому чемодану, больше похожему на сундук с сокровищами, и щелкнула замочками.
Комната Маркиза намного больше остальных в доме. Высокая двуспальная кровать с черным постельным бельем педантично заправлена, по середине комнаты стоит деревянный покрытый лаком столик с кипой бумаг и книг. Рядом — два стула с мягкой коричневой обивкой. Несколько настенных светильников освещают вазы и золотые подсвечники, стоящие на тумбах. Высокие окна в пол сокрыты за темно-коричневыми гардинами с золотой отделкой под самым потолком. Между окнами в стену вделан резной камин кремового цвета, а над ним висит картина.
Маркиз в черном приталенном костюме и с такими же чернильными волосами замер, гордо выпрямившись, Стефано, совсем еще юноша, стоит рядом, и… Кажется, это Лидия.
Я несколько мгновений смотрю на рыжеволосую красавицу, улыбающуюся мне с портрета. Ее пышное платье изумрудного цвета выглядит совсем не пошло, скорее наоборот, величественно-скромно. Но при этом в гордом взгляде нет ни капли стыда или кроткости. Девушка женственно сложила руки на животе, подняла острый подбородок и по-хозяйски улыбнулась.