— Для меня все кончено, правда? — сипло проговорила я. — Я заберу тебя с собой.
Стефано рассмеялся. Громко и уверенно, запрокинув голову, словно я рассказала какой-то до жути смешной анекдот. От его смеха все мое тело сковало холодом, а ком из груди подкатил к горлу.
— Ты не способна даже выжить, — заговорил Стефано вкрадчиво, заглядывая мне в самую душу. — Если бы не особняк, ты бы уже сгнила где-нибудь в подворотне. Так что ты можешь сделать мне?
Глядя исподлобья, я не сводила яростного взгляда с мужчины. Мной овладела такая ненависть, что все остальные чувства остались далеко позади. Я чувствовала лишь неумолимое желание убить Стефано. Стереть его с лица земли, сжечь привязанным к столбу, как и остальное магическое отродье.
— Хочешь, я покажу тебе настоящую магию? — спросил вдруг он.
Одна из рук мужчины легла мне на щеку. Вторая все также сильно сжимала горло.
— Твои глазки замечают слишком много. Без них нам всем будет легче.
Едва ощутимое тепло, что исходило от мужской ладони, стало усиливаться. Я почувствовала, как запылала от жара щека. Как тепло растеклось по всему лицу.
«Он хочет ослепить меня?!»
Я, словно рыба, раскрыла в немом крике рот. Попыталась отвернуться, но ничего не вышло. Перед глазами замаячили черно-серые пятна.
Обжигающее невидимое пламя разгорелось на моем лице. Я почувствовала, как на лбу вздулись вены. Глаза налились кровью. Невероятная боль засверлила в висках.
Мне стало так невероятно страшно, что все тело скрутило. Капли холодного пота заструились между лопаток. В ушах загудела кипящая кровь. Я зажмурилась что есть силы, сжала заледеневшие руки в кулаки и сморщилась.
Ненависть слилась со страхом, гнев — с отчаянием. Эмоции стали настолько сильны, что вырвались наружу. Меня словно разорвало на мелкие кусочки. Я закричала от боли и широко раскрыла глаза.
Стефано отбросило назад. Он проскользил ногами по полу и остановился, уперевшись носком обуви в деревянное покрытие. Медленно подняв глаза, посмотрел на меня с каким-то неожиданно пришедшим осознанием. Словно только сейчас заметил меня напротив.
— Откуда в тебе сила?.. — прошипел он. — Кто ты такая?
— Я человек! — крикнула я, оторвавшись от стены. — Человек, а не чудовище!
Фарнезе остался стоять на месте, а я кинулась к лестнице. Мужчина не стал меня останавливать. Я смогла добраться до своей комнаты и рухнуть в постель, чтобы через мгновение расплакаться так сильно, как никогда раньше.
Истерика завладела мною, судорожные всхлипы нарушали молчаливое спокойствие комнаты, а поток слез все никак не кончался.
Я не могла успокоиться еще несколько часов.
Глава 40
В моей жизни не часто случались моменты, когда казалось, что жизнь кончена. Всегда, какой бы сложной ни была ситуация, я видела выход. Далекий, словно незнакомая звезда, он маячил на горизонте и давал надежду.
Я знала, что есть шанс. Небольшой, угасающий, едва заметный шанс на спасение. Я видела его, когда отца призвали на фронт и мы с мамой остались вдвоем, когда нам пришло письмо о его кончине, когда я помогала матери прокормить нашу скромную семью. Я видела его, когда осталась сиротой, когда в Цитадели мне приставили нож к горлу и даже когда с позором выгнали оттуда.
Каждый раз, сбегая от жандармов, прячась за грязными коробками и зарываясь в горах мусора, я была уверена, что Фортуна меня не бросит. Что я справлюсь и не с такими испытаниями. Что мне уготовано что-то большее.
Но бессмысленная надежда осталась в прошлом. Лик святых, который я ежедневно вспоминала в Таранто, стерся из моей памяти в особняке. Я забыла о ежедневной благодарности Фортуне, забыла о привычном «Санта грацие», забыла о заколке с гроздью винограда, что в городе была моим талисманом.
Моя жизнь перевернулась с ног на голову. И теперь я не уверена, что справлюсь. Надежда, мигнув напоследок, угасла.
Все же я вышла из своей комнаты. Разбитая, растоптанная и убежденная в скорой кончине. Мне просто требовалось сбежать из тюрьмы, в которую превратилась моя комната.
Я спустилась по лестнице в технический коридор и столкнулась с Софией. Девушка вытащила из прачечной ведро с водой и с шумным выдохом поставила его на пол.
— Чао, — поздоровалась я.
София подняла на меня голубые глаза и сконфуженно отвернулась.
— Привет, — бросила она.
— Ты сегодня одна? — спросила я, пытаясь разбавить воцарившуюся неловкость. Ужасно хотелось поговорить хоть с кем-то. С кем-то нормальным. С кем-то человечным.