— У тебя есть где перебиться? Мне на час-другой, больше не надо… Зашьюсь и уеду.
И что прикажете с ним делать?
— Едем на Сейнт-Джозеф авеню. Дом 404. Я тебе скажу, куда.
Кивает, придавливая акселератор.
..: ?.?.
Не представляю, сколько топаю по этой сраной дороге. Башка гудит, болят рёбра. Пить охота. В ночной темноте каждый шорох, каждый звук эхом отдаёт в голове. Видно, последствия транквилизатора ещё не прошли. Дичайшая аритмия и боль в груди мешают перейти на бег. Откровенно говоря, я даже и не представлял, что так хреново может быть. Под ногами шуршит асфальт, и уже почти на исходе сил замечаю поодаль от дороги силуэт то ли амбара, то ли фермы. Отлично, даже если это просто четыре столба и крыша — мне подойдёт. Немного отлежаться, чтобы не трясло как с похмелья.
Под навесом замечаю накрытую камуфляжной сеткой машину. Повезло мне. Машина оказывается заперта, но это не такая уж и проблема. Сейчас у меня совсем не то настроение, чтобы вспоминать бурную молодость и выплясывать вокруг этого крокодила. Надо бы заглянуть в амбар. Может, там найдётся что-то подходящее, чтобы вскрыть тачку? Подойдет кусок проволоки. При этом и небольшой дом и амбар рядом выглядят крайне не жилыми. Всюду запустение.
Всё же привычки берут своё: обхожу амбар по широкой дуге, как внезапно ночь прерывается отчётливым женским воплем. Этот вопль не спутаешь ни с чем. Стараясь шуметь как можно меньше, подбираюсь к небольшому окошку в стене сараюхи. М-да.
То, что сейчас происходит внутри я лично могу сравнить лишь с больной фантазией сценаристов какого-нибудь фильма ужасов. В тусклом свете лампочки блестят какие-то инструменты, похожие на пилу и мясницкий топор. На огромном верстаке распята обнаженная женщина. Кругом кровь. Рядом на крючок в столбе подвешена капельница. Это выглядит как издевательство — не дать умереть при садистских опытах. Мужик в резиновом мясницком халате любовно поглаживает трепыхающуюся девицу по голове. Отсюда мне не видно лицо этого психа. Если я правильно помню, Морелли ищет кого-то подобного. Если это и вправду он, то шерифу стоит тщательнее искать. Таких больных ублюдков не должен носить свет. От вида того, что эта мразота делает с девчонкой мне не по себе. Не для этого нужны мягкие нежные женские тела, ох не для этого.
На миг думаю, стоит ли вмешиваться? Из меня сейчас спасатель как из говна гвозди, самого кто бы спас. Сил хватит чтобы весело подохнуть от тесака для разделки мяса в грудь, не больше. Руки трясутся, сердце запинается, сбивая ритм, перед глазами всё качается и плывёт. Не вывезти мне сейчас ещё одну драчку. Надо вернуться под навес, проверить наличие ключей для тачки.
Сдвинув деревянную гнилую воротину, застываю, как вкопанный. Как говорится, и вот тут я охуел. В амбаре стоит машина шерифа. На миг пытаюсь присмотреться повнимательнее. Может, у меня что с башкой не так? Может, Роллинс сильно ёбнул? Или транквилизатор ещё действует? Я отчётливо улавливаю чьё-то сопение и возню. Осторожно пробираюсь вглубь, обходя патрульную машину с яркой оранжевой надписью «Шериф Сан-Диего» на борту. Вот, разрази меня гром, а шериф уже тут. Надо же, какой профессионализм.
Она меня не замечает. Похоже, Морелли в гораздо более затруднительном положении, чем я представлял. Что мне с ней делать? По факту, я ей ничего не должен. Да и если бы не она, хуй бы меня Роллинс нашёл. Если бы не стала она меня задерживать и уж тем более светить в базе данных, я бы промчался мимо, как ветер в поле. А теперь что? А теперь нихуя ничего… Ох, горе ты моё туполобое… Сама же и поплатишься за свою беспечность. А я говорил, что я не маньяк. Мразь — да, убийца — дайте два. Но не маньяк точно. На несколько секунд задумываюсь. Что мне будет с того, что я её спасу? Ничего хорошего она мне не обещала доселе. Да и решит ещё, что это я её тут привязал и держу… Нахуй, надо валить, пусть выпутывается сама.
Только тихонько отхожу назад к воротам, как слышу сдавленный шёпот. Морелли что-то бормочет. Прислушиваюсь. Почти плачет. Нет, ну моя доброта меня точно однажды погубит… Надо спасать эту балбесину. Он же и ей кишки выпустит, псих этот… Мерзкая смерть, признаться. Не понимаю я такого удовольствия — отрезать кусок, и смотреть, как баба мучается, истекая кровью. Слушать вопли эти… Меня невольно передёргивает. Взял, пристрелил, и всего делов — чисто, легко, красиво.
— Не ори, Морелли. Будешь орать — оба сдохнем… — подбираюсь как можно ближе, чтобы понять, что за херня происходит.
Зажимаю ей рот рукой, прижимая затылком к столбу. Второй с трудом, но развязываю узел на бичёвке, которой этот урод связал её. От Морелли смердит страхом и невозможной животной привлекательностью. Как, сука, ей это удаётся — нихера не ясно.
— Какого чёрта… Рамлоу, как ты тут оказался? — чуть ли не взвизгивает Морелли.
— Молчи, дура…
Пальцы немеют и не слушаются. Похоже, стяжкой резануло слишком глубоко. Ещё повозившись с верёвкой, наконец освобождаю пленницу.
— Ты жить хочешь? Тогда бегом в машину… — подталкиваю её в спину.
Хватаю эту не очень сообразительную женщину за плечи и впихиваю в салон патрульной машины. Вид у Морелли слабо сказать огорошенный. Охуевший — точнее будет. Да я и сам охуел, обнаружив её тут.
— А теперь валим отсюда… — поворачивая ключ в замке зажигания, сообщаю шерифу.
— Погоди, там же… Там…
Ну, блядь, давайте сейчас спасать тех, кому это уже никак не поможет, конечно. Ишь, чего удумала… Неа, хуюшки. Там уже фарш, мясообрезь. Как хотите назовите, но спасать там реально уже нечего, может, кроме совести, конечно. Но я как-нибудь договорюсь с ней полюбовно.
— Нет её… Всё, уже нет…
====== глава 2. ======
Мне бы сдохнуть, да «бы» мешает.
08.21.2018 6:03 a.m.
На самом деле я не понимаю, зачем тащу Рамлоу к себе домой. По всем правилам надо бы отвезти его обратно в офис, запереть в камере до выяснения обстоятельств. Но теперь становится очевидно, что кто-то действительно его преследует, отслеживая перемещения через систему. А значит, раз наёмники не закончили и он ещё жив, то они обязательно вернутся. И жертв будет в разы больше. Эта перспектива не даёт мне покоя, как и тот факт, что я нарушаю все возможные профессионально-этические рамки. Если меня вдруг поймают за сокрытием беглого заключённого, подозреваемого в множественных убийствах, я пойду с ним вместе под трибунал.
Я всё же надеюсь, что Рамлоу не обманывает и действительно свалит через пару часов, оставшись незамеченным. Благо, что улица, на которой я живу пустынна и мой дом, как говорится — крайний. Сосед есть только позади, и мы с ним не встречаемся.
Вот что я буду делать с Рамлоу? Лучше бы всё-таки в больницу его отправить. Но он снова отказывается.
Тихонько открываю дверь. Надеюсь, не разбужу Алекса.
— Гостевой комнаты у меня нет, там Алекс спит…
— Мужик твой?
— Мой племянник… Его мать — мою сестру, убила та падаль, — поясняю, пропуская Рамлоу в гостиную.
За ним по полу ляпает кровь. Надо всё срочно стереть, пока не высохла и не въелась в линолеум. Рамлоу застывает посреди комнаты, придерживая запястье и озираясь.
— А-а.
— Иди вперёд, справа дверь. Это моя спальня. Не шуми только. Я сейчас принесу аптечку, — находя на кухне полотенце быстро мочу его и бросаю под входную дверь.
Рамлоу кивает и уходит в заданном мною направлении. Что делать? Что же делать? Бросить его одного в доме я не могу. Не доверяю я ему. И бросить маньяка на старой ферме Вильямсов я тоже не могу. А ещё, если Рамлоу не соврал, в офисе теперь четыре трупа. Что делать?
Необходимо в первую очередь взять себя в руки. Если он и правда свалит через пару часов, я смогу спокойно отправить Алекса в школу и поехать в офис, чтобы разобраться с происходящим. В первую очередь погибшие. Честно говоря, мысли мечутся с бешеной скоростью. Сна нет ни в одном глазу.