— Это что, мать твою, Рамлоу?
— О чём ты?
— Об Алексе! Зачем всё это…
— Не понял, — искренне зависает Брок, снова натягивая уже знакомую мне маску наёмника, — поясни.
— Зачем ты с ним так?
— Не понял сути вопроса, но ладно. Когда появится твой отец?
— К половине шестого, плюс-минус. Как раз поужинаем, и поедем…
— Все вместе? Вот прям все вместе поужинаем? — взгляд Брока говорит сам за себя — ему некомфортно и он не понимает, как себя вести.
— Да, если не хочешь присутствовать, можешь уйти в спальню…
— Ну да, ещё этого не хватает, — фыркает, залпом опрокидывая в себя стакан воды.
В целом он ведёт себя на кухне так, будто это его кухня. И вообще его дом. Проходя мимо меня, хватает с разделочной доски ломтик болгарского перца прямо из-под ножа и с довольным видом отправляет в рот. Его поведение настолько сбивает меня с толку, что я не могу найти подходящих слов.
— Так о чём мы должны поговорить, Рамлоу?
— Мне будет нужна твоя помощь… У меня есть кое-что в машине. И это необходимо кое-куда отвезти.
— Я при чем?
— При том, что я сам не могу это сделать. Если Роллинс и Фриско живы, они придут за мной, куда бы я не направился. А там, куда я изначально собирался, слишком много…
— Невинных? — предлагаю ему слово.
— Мерзкое слово, но да, — Брок морщится, словно услышал нечто грубое. — Детей.
— Что у тебя в машине? И кто такие Роллинс и Фриско?
Хмыкает как-то очень неоднозначно, что-то разглядывая под ногами, затем, поводив желваками, вскидывает голову.
— В машине крупная сумма денег. Почти три миллиона долларов. Эти деньги… Они не пахнут, Морелли. И не имеет значения, как они заработаны, понятно? Отвези их в приют Пресвятой Девы Марии, в Мак-Аллене.
Деньги… Деньги в машине. Почему он говорит об этом только сейчас? И зачем? Я не могу понять.
— Почему ты сам не можешь этого сделать?
— Роллинс и Фриско такие же наёмники, как и я. Только я лучше. Но они придут, чтобы или забрать меня с собой или убить, — помедлив, поясняет, не моргая следя за ножом в моей руке. — Ни в одном ни в другом случае я не сдамся без боя. И ты должна понимать, что будет происходить в таком случае…
— Мне не нужна война в этом городе.
— Вот поэтому я уеду. Сразу же, как закончим с твоими делами.
— Куда ты поедешь? — сердце отчего-то тревожно замирает, пропуская удар.
— Подальше отсюда. Хочу я того или нет, но мне придётся вернуться в Вашингтон.
— Думаешь, там тебя не тронут?
Улыбается в ответ так, будто я — пятилетний ребёнок, сморозивший глупость. Возможно, в его глазах всё так и выглядит. Ответа я не дождусь, как и никогда не пойму, что же происходит в его голове.
— Итак, ты мне поможешь?
— Могучий Брок Рамлоу просит помощи… Что же ему ответить? — постукиваю себя кончиком ножа по губам, раздумывая над ответом.
Я вижу, как он начинает сердиться. Взгляд темнеет.
— Само собой, я помогу тебе, — соглашаюсь, еще секунду испытав его терпение.
Кивает, и всё так же молча возвращается в гостиную. Что-то отец не звонит… Должен бы уже предупредить, во сколько приедет за Алексом.
08.22.2018 4:17 р.m.
Полуденное августовское солнце слепит даже сквозь жалюзи. Кажется, я слишком отвлеклась на свои мысли, бросив ситуацию на самотёк. Закончив с готовкой, высовываюсь из кухни. В гостиной подозрительно тихо, хотя час назад раздавался самый настоящий визг, дружный хохот и истеричные вопли пятидесятилетнего мужика, проигрывающего бой в «Mortal Combat» на Плейстейшен одиннадцатилетнему пацану. Зря Рамлоу сел играть с Алексом. У меня не хватает терпения запомнить все комбинации на джойстике, чтобы одолеть этого мелкого хулигана в игрушку.
Тишина давит. Ни одного ни другого не видно. Тревога вгрызается в сердце зубами голодной акулы. Не могу отделаться от недоверия к Рамлоу. Каким бы он сейчас не казался спокойным, я не могу расслабиться полностью. Не могу доверить ему Алекса. Выхожу в гостиную и обнаруживаю на диване невероятную картину. Чтобы описать свои ощущения мне пожалуй не хватит цензурных слов.
Под мерное бормотание телевизора эта сладкая парочка, иначе не назовешь, дрыхнет… Вот уж такое я точно не рассчитывала увидеть. Рамлоу, подложив руку вместо подушки под голову Алекса, придерживает его, обняв татуированной ручищей, чтобы тот не свалился во сне с края. Племянник же доверчиво прижимается к нему, как к родному человеку, и у меня от этой картины едет крыша. Я не знаю, как реагировать. Хочется немедленно разбудить Алекса, выхватить его из рук убийцы, но... То ли паниковать, то ли сказать спасибо, что Брок отнёсся к парню настолько по-доброму, на время дав ему почувствовать себя пусть и в суррогате, но семьи. Если не вдаваться в тонкости, то со стороны всё выглядит так, что у меня начинает щемить сердце от жалости к Алексу: сын и отец в гостиной, мать на кухне. То, чего никогда у него… у них обоих не было. Один — брошенный щенок из приюта, второй — лишённый матери волею какого-то отморозка. Фактически, сироты. И это страшно. Страшно понимать, почему Рамлоу так орал на меня в спальне, брызжа слюной. Он тонко прочувствовал возможные последствия для Алекса, провёл параллели с самим собой и сделал правильные выводы. В отличие от меня.
Он остался из-за Алекса. Не потому что у нас притяжение и, чего греха таить, неплохой секс, не потому, что решил поймать маньяка от скуки, не потому, что у него есть незаконченные дела, не потому, что ему нужна моя помощь… Всё это иллюзия. Реальность такова, что он готов рискнуть своей жизнью, несмотря на то, что его ищут наёмники, ради Алекса. Он сейчас как никогда напоминает злобного цепного пса, способного на убийство ради мальчика, прикормившего его, с которым он знаком всего несколько часов. Странный он, этот Рамлоу… Грубый, злой, жестокий и битый жизнью, но при этом искра человечности в нём всё ещё теплится, хоть он и скрывает всё под маской зверя.
====== глава 5. ======
«Нету к таким ни любви, ни доверия. Люди глядят на наличие перьев…»Ⓒ
08.22.2018 6:17 р.m.
Отец Морелли оказывается на редкость мерзким типом. Знаете, есть такие людишки, которые улыбаются, ведут политес, создают видимость того, что общаются на равных, а потом с удовольствием кости моют. Таких видно за версту. По идеально уложенной причёске, отглаженному костюму и натянутой фальшивой улыбке.
Я сижу за столом, слушая его размышление о том, как не пристало взрослой одинокой женщине с ребёнком вести себя подобным образом. Намекает на меня, старая макака. Я не настолько отупел, чтобы просмотреть красноречивый взгляд Энцо Морелли. Да и засос на шее Нины, так же как и на моей могут надурить разве что Алекса. Пацан, кстати, реально клёвый оказался. Правда, в Мортак он всё-таки пару раз продул. В какой момент я тупо отпустил вожжи, я не понял, как и то, как меня так вырубило вместе с малым на диване. Что делать с этим ебаутым ощущением пока не разобрался. Да и атмосфера не способствует. Тихо кипит папаша Нины, сверкая глазами, Алекс бросает на меня то ли виноватый, то ли умоляющий взгляд, Нина сидит за своим же столом, опустив очи долу.
Что, чёрт возьми, за хуйня происходит?
— Мистер Рамлоу, вы так и не ответили, кем вы работаете?
Я ещё секунду раздумываю над ответом.
— Убиваю людей.
Лицо Алекса сперва вытягивается, затем глаза разгораются диким восторгом. Понятно, для него это звучит несколько абстрактно. Кроме смерти матери он пока не сталкивался со всем дерьмом этого мира. И не надо. Морелли бледнеет, и всё так же молчит. А вот её папаша явно торжествует. Вот прям сейчас начнёт таскать меня за ухо по дому, ей-богу.
— То есть? Что это значит? Нина! — Энцо смотрит на дочь одновременно с негодованием и неверием.
Переводит на меня взгляд, полный презрения.
— У вас ужасное воспитание и шутки.
— Какие уж тут шутки, — усмехаюсь, наблюдая, как маска холодного спокойствия сползает с холёного итальянского лица.