— Отлично. Зауэр и ключи от машины верни. Радиостанцию ещё надо, напоминаю… — я всё ещё не очень хорошо понимаю, как он собирается искать маньяка с таким минимальным набором средств.
Даже федералы, имея в своём распоряжении спутники, всю базу данных и доступ ко всем камерам страны не могут вычислить маньяка третий год. Если Рамлоу это удастся, я поверю в то, что он — самый удачливый сукин сын на свете. Остаётся полагаться на его чутьё.
====== глава 6. ======
Однажды ты не вспомнишь ни моего лица, ни моего голоса. И это будет лучший день в твоей жизни.
08.22.2018 7:23 р.m. Возле участка пусто. Дежурная машина стоит недалеко от парковки. В самом офисе горит одинокая лампочка над крыльцом. Интересно, где сейчас Брюс? Мужчина средних лет, проведший последнее время дежурным в соседнем здании, куда сейчас временно перевели весь оставшийся офис. Здание регистрации автотранспорта как раз через дорогу, и, вероятнее всего, Брюс сейчас сидит там, лениво просматривая страницу за страницей спортивной газетки.
— Что-то не так? — Рамлоу бросает сосредоточенный тяжелый взгляд.
Меня слегка знобит в предвкушении предстоящего. Одновременно хочется скорее покончить с этим делом, и не приступать к нему вовсе. Оттянуть момент.
— Нервничаю.
— Это нормально. Я выйду здесь. Не будем лишний раз красоваться перед офисом вместе.
— Ключи… — я протягиваю ему брелок с ключами от «Импалы».
Всё это время я таскала их с собой с того момента, как потребовалось принести вещи из багажника машины. Никто даже не поинтересовался, что я делаю в машине задержанного. Кстати, этот факт меня крайне неприятно удивил. Насколько же мои подчинённые расслабились, что даже не посчитали необходимым проверить записи об изъятии вещей задержанного. И это не говоря про федералов. Вот тут я ловлю себя на мысли, что спустя рукава работают не только мои люди.
Рамлоу молча кивает, и выскальзывает из машины, негромко прикрывая пассажирскую дверь. Его силуэт двигается в чернильной темноте ночи, пропитанной запахом полыни и треском кузнечиков. Я ещё секунду провожаю взглядом крепкую невысокую фигуру, пружинисто крадущуюся вдоль Бексар Стрит к стоянке автомобилей. Густые тени скрывают его не хуже камуфляжа. В это время в моём районе спокойно. Никаких случайных свидетелей — частный дом напротив участка, мимо которого придётся пройти Рамлоу пустует уже четвёртый год, а других жилых домов по соседству просто нет.
В офисе неприятно пусто. Пахнет мокрой побелкой и почему-то сыростью. Странно. Всего-то двое суток с момента событий, а кажется, будто целая жизнь прошла. Я не могу поверить, что здесь умерли два моих коллеги. Один из них был моим наставником, и от того ещё грустнее осознавать произошедшее. Что ж Рамлоу прав, если он не уберётся из города — войны и ещё более страшных последствий не миновать. Если, как он говорит, сам Председатель Совета Безопасности замешан в грязных делишках. Если только слова Рамлоу окажутся правдой… Если… Я боюсь продолжить мысль.
В темноте нашариваю в сейфе тяжёлую кобуру с хранящимся внутри Зиг Зауэром. Невольно мысли сходятся в одну ясную точку — из этого оружия убиты люди. Сколько — одному Рамлоу известно. Может, к чёрту маньяка, и стреножить его, позвонить в ФБР и сдать особо опасного психа, готовящего государственный переворот. Фактически — акт терроризма. Руки мелко дрожат. Я не могу решить до конца, что же делать. Вынимаю Зауэр из кобуры. Тускло блестит в свете настольной лампы воронёная сталь, будто затаившись и выжидая, так же как её хозяин. Даже на расстоянии угадывается молчаливое присутствие Рамлоу. Его вещь пропитана энергетикой смерти ровно на столько на сколько он сам пропитан безумием войны.
— Ну, долго ещё? — подстёгивает меня голос на пороге.
— Радиостанция вон там, — мотаю головой в сторону небольшого зарешеченного помещения.
Один щелчок ключом, и Рамлоу снова в ловушке. Наблюдаю, всё ещё взвешивая в руке тяжёлый чёрный Зауэр, как он внимательно пробегается глазами по полкам, находя нужное.
Я так и не двинулась с места, всё ещё пытаясь понять, а точнее — осознать происходящее. В голове тяжело ворочаются несвязные мысли. Рамлоу подходит быстро, держа подмышкой радиостанцию, и протягивает мне руку раскрытой ладонью вверх. Ждёт, что я отдам пистолет. Не вырывает из рук, не забирает. И я чувствую его мысли. Он даёт мне право выбора — оставить всё как есть, и продолжить охоту на маньяка, или бросить затею и отнестись к нему как и положено представителю власти. Взгляд спокойный. И от того ещё страшнее. Он уверен в себе независимо от того, какое решение приму я. Или верит мне. Верит? Очень вряд ли…
— Спасибо. Тебе эта штуковина не по руке. Тяжёлый очень и отдача сильная, — поясняет, принимая пистолет.
Быстро проверяет боевую систему, разбирая и вновь собирая казённик. Проверяет обойму. Начищенные головки патронов тускло отбёскивают двойным рядом. Увеличенный боезапас. В сочетании с патроном Парабеллум — страшная вещь. В умелых руках. И я не сомневаюсь, что руки Рамлоу именно умелые.
— Всё ещё думаешь, не вернуть ли меня за решётку? — замечает мой взгляд Брок.
— Я думаю о том, скольких ты убил из него.
— Не достаточно… Всегда не достаточно, — отзывается он, усмехаясь, — ты выходишь сейчас первая из участка. Это не вызовет никаких подозрений. Моя машина уже стоит недалеко отсюда. Я выйду через пять — семь минут. У тебя будет небольшая фора. Куда едем?
— От участка сразу налево, на восточную Грейвис стрит, затем на окраине города увидишь табличку. Север Джулиан стрит. Запомнишь? — в ответ Брок кивает, — от неё прямо, по 44-му шоссе. Это и будет наш маршрут на ночь.
— Налево на Грейвс, на перекрёстке на Север Джулиан и затем 44-е шоссе. Так?
— Да. Я буду на стандартной волне.
Рамлоу в сумраке офиса выглядит пугающе. Тёмная одежда, тёмные волосы, тускло блестящие глаза. И ни тени улыбки. Куда только всё его балагурство подевалось? Настоящий профессионал — собран, холоден, серьёзен.
— Теперь слушай меня. План прост. Ты даёшь мне отстать на максимально возможное удаление. Для УКВ радиостанции предел — двенадцать миль. Следи за уровнем сигнала, если начнёт слабеть, значит ты выходишь из зоны, ясно? Имей ввиду, что держаться нужно строго в этом диапазоне. Не более двенадцати миль от меня, иначе я тебя не найду никогда. Поняла?
— Да. А если он свернёт на просёлочную дорогу?
— Не свернёт. Ты не позволишь. Запомни, девочка — это не он охотник. Это ты — охотник. Вымани его на трассу. Что бы он не делал, как и чем бы не заманивал — не поддавайся. Я буду слышать ваш разговор точно так же, как если бы сидел с тобой в одной машине. Со мной на связь не выходи, он тоже будет нас слышать.
— Брок?
— М-м?
— Ты ведь меня не бросишь?
Устремляет на меня полный непонимания взгляд. Сейчас мы — одна команда, и для него бросить меня равно бросить своего.
— Я вызвался тебе помочь. Запомни. От своих слов я не откажусь.
Киваю. И всё-таки мне не по себе. Рамлоу чувствует моё волнение и быстро притягивает к себе, сжимая ладонями плечи. Заглядывает в глаза.
— Не бойся. Иначе он победит. Если ты проиграешь психологически, опустишь лапки, то считай, что битва проиграна.
Мне нечего ему на это ответить. Это даже не психология, это что-то древнее, гораздо более древнее, чем современная наука о поведении. Из уст Рамлоу вообще звучит запредельно архаично. Возможно, тому виной его собственная близость к животному бытию. Окидываю взглядом офис. Одинокая лампочка на моём бывшем столе светит слабо, бросая охристо-оранжевые блики на стены, на потолок и на лицо Рамлоу.
Острые волчьи черты, внимательный немигающий взгляд из-под темных низких бровей, плотно сомкнутые тонкие губы… Всё выражает его готовность вступить в схватку. О себе сказать того же я не могу, и он это чует, как хищник чует кровь своей жертвы. Пальцы стискивают мои плечи сильнее, до синяков, до жжения. Встряхивает меня, вынуждая обратить на себя внимание.