Мужчина взял одну из бутылок и отпил глоток, не отрывая от меня взгляда. Его глаза словно изучали каждую мою реакцию, предвкушая что-то. Я подняла свою бутылку, решившись попробовать, но как только горький, резкий вкус коснулся моего языка, я тут же скривилась.
— Фу, - пробормотала я, отодвигая бутылку подальше, будто сама её близость могла испортить мне настроение.
Мужчина тихо засмеялся, его смех был низким и слегка насмешливым, но без злобы.
— Понял, - сказал он, всё ещё улыбаясь. Затем повернулся к барменше, которая, похоже, уже наблюдала за нами с интересом. — Дай что-нибудь поприятнее для моей "новой" подружки.
Барменша, довольно улыбаясь, начала ловко смешивать напиток, бросая в шейкер яркие жидкости, которые тут же начинали переливаться в неоновых оттенках. Её движения были быстрыми и отточенными, будто она делала это на автомате, но с явным удовольствием. Через пару минут передо мной появился бокал с яркой, почти светящейся жидкостью. В коктейль она вставила трубочку, которая мягко пульсировала неоновым светом, и с игривой улыбкой пододвинула бокал ко мне.
Я сделала глоток через трубочку и тут же довольно улыбнулась. Вкус был сладковатым, с едва заметной горчинкой, но удивительно приятным. Это было явно лучше, чем горькое пиво. Волк наблюдал за мной с лёгкой улыбкой. Но этот момент длился недолго. Едва его глаза остановились на ком-то за моей спиной, выражение лица мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, уступив место серьёзности.
— А теперь, рыбка, побудь пока одна, - сказал он, оттолкнувшись от стойки. Его голос стал твёрдым, почти приказным. — Мне нужно пообщаться с хозяйкой этого клуба.
Он не стал ждать моего ответа, развернулся и уверенно направился в сторону, где находился вход в VIP-комнаты. Барменша, потеряв ко мне интерес, переключилась на других посетителей. Её голос то и дело сливался с музыкой, отдаваясь лёгким эхом, а движения оставались такими же ловкими и точными.
Я осталась у стойки одна и, облокотившись на холодную поверхность, позволила себе оглядеться. Клуб наполняли разноцветные всполохи света, которые казались живыми, отражаясь на металлических поверхностях и стекле. Музыка, глубокая и ритмичная, буквально вибрировала в воздухе, задавая настроение всему вокруг. Подобные места были мне знакомы. Слишком знакомы. Я уже не раз бывала в таких клубах, но раньше всё было иначе. Чаще всего я приходила сюда не по своей воле, в качестве красивой "сопровождающей" мужчин, для их развлечений в подобных VIP-комнатах.
Но теперь... Теперь всё было по-другому. Я была просто гостьей. Никто не тянул меня за руку, не усаживал к себе на колени с самодовольной ухмылкой, чтобы потом велеть делать то, чего я не хотела. Никто не смотрел на меня, как на игрушку, чьи желания не имеют значения. Тогда за меня решал чип, встроенный в мою голову, безжалостно стирая грань между моим "хочу" и "должна". Я вспомнила, как моё тело слушалось, будто я была лишь марионеткой. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Это чувство свободы - хрупкое, как стекло, - было таким новым, таким непривычным, что я позволила себе ненадолго забыть о прошлом и насладиться моментом.
— Куколка, выпьешь со мной? - пророкотал грубый голос где-то совсем рядом, разрывая моё мимолётное чувство спокойствия.
Я, не удостаивая его взглядом, лишь чуть повернула голову, чтобы краем глаза рассмотреть нахала. Передо мной предстал высокий, но худощавый мужчина. Его потрёпанная жилетка выглядела так, будто пережила не одну драку, а сальная ухмылка, растянувшаяся на лице, явно намекала, что он привык получать то, что хочет. Глаза нагло блестели, словно он уже решил, что этот вечер - его.
Я почувствовала, как моё отвращение невольно проявилось на лице. Видимо, это было слишком очевидно, потому что его взгляд тут же потемнел, а в глазах засверкала злоба.
— Нет, - коротко бросила я, стараясь сохранять твёрдый голос, хотя внутри всё начало натягиваться, как струна.
— Что, прям так сильно не нравлюсь? - протянул он с притворной обидой, делая небрежный глоток из своей бутылки. Пена стекала по его пальцам, но он не обратил на это внимания. — Выпьем, и я тебе понравлюсь. Может, и не раз, - гоготнул он, наклоняясь чуть ближе.
Его смех был неприятным, режущим слух, как скрип металла о стекло. Я инстинктивно отодвинулась, чувствуя, как пальцы начинают сжимать стакан чуть сильнее, чем нужно. Движения, запах, то, как пиво стекало по его подбородку, оставляя липкие следы, - всё это раздражало меня сильнее, чем я могла бы представить. Мне казалось, что каждая его мелкая деталь специально создана, чтобы вызывать отвращение.