И вот, всего на мгновение, они остановились. Вся стая замерла в унисон, подняв головы к небесам. Их пронзительный вой разорвал тишину, будто они пытались докричаться до самой Луны. Этот звук был не пугающим, а каким-то древним, величественным, наполняющим душу ощущением связи с чем-то большим, чем просто этот мир. А затем, с той же невероятной грацией, они сорвались с места и, поднимая за собой облака снега, исчезли в лесной чаще.
Я стояла на месте, не в силах пошевелиться. Взгляд был прикован к тому месту, где они исчезли, а сердце колотилось в груди от смеси восторга и какого-то необъяснимого трепета. Восхищённая улыбка медленно растянулась на моём лице, а всё внутри пело. Казалось, ещё немного - и я смогу вдохнуть этот холодный, свежий воздух, почувствовать, как морозный ветер взметнёт мои волосы. Этот мир был таким реальным, что я на миг забыла обо всём, что осталось за пределами этих очков.
— Стая моего отца, – сказал мужчина, глядя туда, где исчезли волки. Его янтарные глаза казались теплее, чем обычно, а линия губ была расслабленной, словно он не был тем холодным и расчетливым наемником, которого я привыкла видеть.
Я мало не закричала от испуга. Всё ещё пытаясь успокоить дыхание , машинально потирая локоть, который слегка обожгло.
— Извини… я не спросила и решила посмотреть сама, – начала я, чувствуя лёгкое смущение.
— Всё хорошо, – ответил он с лёгкой улыбкой, посмотрев на меня. Его взгляд на миг задержался, будто он изучал каждую черту моего лица. – Только не дергайся так. Это ты извини, что напугал. Ты так улыбалась…
Его голос стал ещё мягче, и я ощутила, как мои щеки чуть покраснели.
— Как я могу тебя видеть? В этой же реальности можно видеть только запись? - спросила я, не отрывая взгляда от блестящих снежинок, тихо падающих на землю.
— Немного апгрейда, - мужчина усмехнулся, приподнимая руку. На миг она стала прозрачной, словно сотканной из тончайших нитей кода и мелькающих цифр. В том, как рука вновь обрела плоть, было что-то завораживающее. — Я сижу рядом и просто подключился к твоей сети.
Его голос, спокойный и немного грустный, словно стал частью этого мира, отражаясь эхом в горах. Я перевела взгляд на бескрайний лес и падающий снег, почувствовав, как лёгкий холодок пробежал по коже.
— Это место... оно так прекрасно, - прошептала я, подняв ладонь, чтобы поймать снежинку. На секунду мне показалось, что я чувствую её холод, но она тут же исчезла.
— Мой дом, - тихо сказал он, и в этих словах звучала тоска. — До Великой войны.
— Так это... ваша планета? - осторожно спросила я. — Я думала, "волки" это что-то вроде прозвища. Хищники, которые прилетели к нам и стали новыми хозяевами мира. Вы действительно могли превращаться?
Он опустил взгляд, на секунду задумался, и его лицо стало как никогда серьёзным.
— Могли, - сказал он негромко, но твёрдо. — Уже нет.
— А ты мог? - тихо спросила я, чувствуя, как мой голос дрогнул от волнения.
— Когда-то очень давно, в детстве, до того как мы прилетели на вашу планету, - тихо сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота тоски. — Кажется, я уже и забыл, как это.
— А почему больше не можете? - спросила я, чувствуя, как внутри загорается интерес.
Он замолчал, словно подбирая слова, и опустил взгляд на снежный покров под ногами.
— Может, это проклятие, - наконец проговорил он, с лёгкой горечью в голосе. — Отец был верен нашим обычаям и традициям. Как Альфа, он хранил всё и чтил память предков. Для него не имело значения, какой природы была истинная пара... Главное, чтобы члены его стаи были счастливы и у них было здоровое потомство.
Он вдруг замер, посмотрев прямо на меня. В его янтарных глазах мелькнуло что-то неуловимое, заставившее меня задержать дыхание.
— Волки однолюбы, - продолжил он, его голос звучал мягко, но уверенно. — Найдёшь свою пару, и больше не захочешь никого другого. Даже случайных касаний чужой женщины.
Его слова звучали так искренне, так обжигающе откровенно, что я на миг почувствовала, как всё вокруг замирает.
— За свою пару ты готов перевернуть весь мир. Лишь бы она была счастлива, - тихо добавил он
— Что случилось? - я подошла ближе, чувствуя, как в горле встает ком, а к глазам подступают слёзы. Но я упрямо не хотела им давать волю.