— Не бойся, я почти закончил. Вот, - произнёс знакомый мужской голос. Он прозвучал спокойно и уверенно, разрядив напряжение в воздухе.
— Я... - с трудом пробормотала я, не до конца понимая, что происходит.
— Да, ты жива. И свободна, - его голос стал мягче. Мужчина подъехал ко мне на стуле, и я увидела его лицо. В руках он держал небольшой чип, который протянул мне с легкой улыбкой.
— Это ведь... - прошептала я, снова ощутив возможность двигаться. Медленно села, распрямив спину, и не сводила взгляда с предмета на его ладони.
— Я взломал систему удалил чип, извини пришлось выбрить немного тебе волосы с одной стороны ,- спокойно пояснил он, удовольствие скользнуло в его голосе. — Теперь никто больше не сможет тобой управлять. И не только это: я добавил пару своих улучшений, чтобы защитить тебя от взлома и отслеживания.
Он говорил с явным удовлетворением, его глаза горели, когда он описывал свою работу. Было видно, что он обожает то, что делает, и гордится результатом. Я встала на ноги и, пошатываясь, сделала несколько шагов. Тело снова слушалось меня, легко и без всяких ограничений. Комната закружилась в моих глазах, но это не имело значения. Я прошлась по ней, наслаждаясь каждым движением, ощущая, как каждый мускул подчиняется лишь моей воле. Мягко улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя свободу во всей её полноте.
— Почему я всегда думал, что вы куклы, не настоящие девушки? - пробормотал он, не отрывая от меня взгляда. В его голосе звучало недоумение, перемешанное с горьким сожалением.
— Настоящие... - прошептала я, чувствуя, как внутри поднялась волна старых воспоминаний и боли. — Мы всё чувствуем ...
Он откинулся на спинку стула, продолжая изучать меня взглядом, в котором читалась едва скрытая тревога.
— Почему тебя почти не изменили? Нет ни имплантов ни другого видимого хрома. - спросил он, наклоняя голову.
— Особый товар, - криво усмехнулась я. На губах появилась горькая улыбка. — Волки любят... чтобы всё было реальнее. Меня почти не модифицировали. Ну, разве что в некоторых местах, чтобы была выносливее.
Он стиснул зубы, и в его глазах вспыхнула ярость.
— Не зря я его прикончил, - произнёс он сквозь зубы, сжимая в руке зажигалку. На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина, разрезаемая лишь гудением техники.
Я посмотрела на него, подбирая слова, чтобы задать мучивший меня вопрос:
— Почему ты так реагируешь? Они ведь твои собратья.
Он глубоко вздохнул, затем откинулся на спинку стула и, достав сигарету, неспешно закурил. Дым лениво закружился в воздухе, рисуя абстрактные узоры.
— Предпочитаю, чтобы девушка тоже получила удовольствие, - тихо заговорил он, выпуская клубы дыма. В его голосе не было жесткости, только упрямое стремление к чему-то большему, чем просто власть. — И чтобы это было без принуждения, даже моей силы. - Он на мгновение замолчал, глядя в потолок, потом добавил с горечью. — Мои собратья всё чаще переходят эту грань.
Я задумалась над его словами. В спокойной позе и в этой внезапной откровенности чувствовалось что-то необычное, не свойственное большинству тех, кого я знала. Подняв на него взгляд, я пыталась уловить: почему он так отличается от остальных?
— Дай мне доступ в сеть, - твёрдо сказала я, не сводя с него взгляда. В груди билось ощущение решимости, переплетённое с долгожданным вкусом свободы.
Он лишь усмехнулся и махнул рукой в сторону компьютеров.
— Ты можешь сама... подключайся, - произнёс он спокойно, как будто это была самая обыденная вещь на свете.
Я не стала медлить. Быстро разобравшись с интерфейсом, погрузилась в виртуальное пространство. Перед глазами замелькали настройки и файлы, те, которые я давно искала. Сначала базовые функции, необходимые для того, чтобы начать , а дальше... доучусь сама. Но эти возможности сократят время.
— Что ты... Ты скачиваешь режимы боя и знания об оружии? - его голос вырвался из тишины, наполненный искренним удивлением. Он выпрямился, внимательно всматриваясь в меня.
Я завершила процесс загрузки, и внутри что-то щёлкнуло, как будто цепи, державшие меня в узде, распались окончательно. Подняв голову, я почувствовала, как по телу разливается чувство гордости и уверенности.
— Теперь я буду решать, что мне делать, - проговорила я с непоколебимой уверенностью. В голосе зазвучала сила, которую я так долго не могла себе позволить. — И никто мне больше не будет приказывать.