А один раз ее одноклассник — лучший друг Миши и такой же хулиган — во время перемены обхватил ее за талию и, подняв, принялся кружиться вокруг своей оси прямо с Леной в руках. Ее сопротивление и не слишком тренированный вестибулярный аппарат хулигана привели к тому, что его повело в сторону и Лена ударилась лицом о край колонны, разделяющей оконные проемы.
Ей чудом повезло не лишиться глаза. По возвращении домой Лена увидела, что там, где проходит тонкая перемычка, соединяющая кости лба и скулы, образовалась припухлость, которая при прикосновении отзывалась жжением. Когда мама вернулась с работы, то сразу увидела это и нанесла заживляющий крем. А на следующий день отправилась на разговор с учительницей.
К пятому классу Лена научилась пользоваться учебником в случае, если какой-то наглец вновь покусится на ее здоровье и вещи, поэтому в целом чувствовала себя уверенно. Однако вскоре она убедилась, что Толя совершенно безобиден. Во всяком случае, для нее и других девчонок.
Будучи в меру хулиганистым, все приколы, шутки и шалости Толя тестировал исключительно на мальчиках. Девочек он не трогал. Мальчишки дразнили его из-за этого и предполагали, что новенькому уже понравилась какая-то девчонка, но Толе было все равно. А однажды Лена услышала:
— Да у девчонок чувства юмора нет просто. Неинтересно их разыгрывать.
Лену эти слова разозлили. Она с детства терпеть не могла, когда ей что-то запрещали или судили о ней, приводя в качестве главного аргумента «ну ты же девочка» или «девочки так не делают». В садике Лена спокойно играла как с девочками, так и с мальчиками: например, в дочки-матери они играли едва ли не всей группой, и мальчишки даже дрались, чтобы решить, кто будет играть роль папы. Поэтому все сравнения не в ее пользу, подкрепляемые избитыми фразами в духе «ты же девочка», Лена на дух не переносила.
Она начала было размышлять, как бы так разыграть Толю, чтобы он изменил свое мнение о наличии чувства юмора у девчонок, но потом Лена решила просто подойти и выяснить, что Толя считал смешным.
На удивление, он нормально отреагировал на ее вопрос. Толя рассказал ей несколько анекдотов, которые ему нравятся, и Лена искренне смеялась над ними. А когда увидела радость на лице Толи, сама обрадовалась. А затем попросила его рассказать что-нибудь еще.
Еще примерно две недели Толя ежедневно приносил ей шутки и смешные истории, которые после его рассказа начинали нравиться и Лене. А потом вдруг признался, что больше ничего не может рассказать, потому что все анекдоты из имеющихся дома сборников он уже рассказал.
Но Лене это было уже неважно. Увидев, что мальчишки — точно такие же люди, как она, и тоже могут быть смешными, она вдруг захотела узнать Толю получше. Впрочем, у него было то же самое: однажды он предложил вместе пойти домой после занятий, и Лена согласилась. Она никогда не была против компании.
Когда они дошли до ее подъезда и распрощались, Толя развернулся и пошел в обратном направлении. На вопрос Лены, почему он не идет дальше в том же направлении, куда они шли, Толя просто ответил, что живет совсем рядом со школой. Лена поняла: он хотел подольше побыть с ней. И от этой мысли ей почему-то стало очень хорошо.
Их общение, возможно, так и не вышло бы за рамки школы, если бы не один случай. Шестиклассницей Лена ходила на танцы. Возвращалась она через пустынные дворы, в одном из которых жила стая бездомных собак. В целом безобидная, но Лена так боялась собак, что ей было все равно, что говорили местные жители.
В один вечер ее кошмар стал явью: завидев ее, собаки преградили ей дорогу и остановились. Душа Лены ушла в пятки. Первым порывом было развернуться и убежать, параллельно с этим громко крича, но она знала, что делать так категорически нельзя. Второй мыслью было швырнуть в собак своей сумкой, внутри которой была одежда для занятий танцами, и убежать, но и это было очень опасно, о чем Лена хорошо знала.