Что ж, это может быть даже интересно, вторую жизнь не только в другом мире, но и в новом облике, совсем по-иному прожить. Без прежних ошибок и разочарований. Зная, как лучше и правильнее. Кому еще такой невероятный шанс выпадал? Надо только с умом им распорядиться!
А для начала к новоявленному королю-батюшке поторопиться, не стоит Его Величество ждать заставлять.
Интересно, каким он окажется?
Глава 2.1.
До этого момента я из своей комнаты еще ни разу не выходила, поэтому с любопытством осматривалась по дороге. Надо же знать, куда меня после смерти занесло! На райские кущи ставший мне новым домом дворец даже с очень большой натяжкой не походил. Адских котлов и деловито поджаривающих грешников чертей, к счастью, тоже не наблюдалось. И на том спасибо!
Больше всего королевская резиденция напоминала лишенный финансирования провинциальный музей. Заброшенные на сто лет без ремонта остатки былой роскоши – аот самое подходящее определение. Видно, что строили с размахом, а на содержание теперь денег нет. Да и хозяйской руки не чувствуется: ни чистоты, ни порядка, будто на все давным-давно рукой махнули.
Зал, в котором король надумал поинтересоваться здоровьем единственной дочери, ничем особо от остального дворца не отличался. Потемневший высокий потолок, слишком многое на своем веку пережившая массивная мебель, потертые тканевые обои на стенах.
Единственное яркое пятно в этой скучной комнате – сидящая в удобном резном креслице брюнетка. Пунцовое платье с золотистыми вставками, пышные кружева, обрамляющие глубокое декольте, широкое ожерелье с крупными темно-красными камнями. Копна темных вьющихся волос убрана в шитую золотом сеточку, украшенную жемчугом.
Пестрая нарядная бабочка, запорхнувшая в серые дворцовые покои. Фаворитка моего батюшки, баронесса Виола Массино.
Я с затаенным любопытством всматривалась в лица присутствующих, пытаясь угадать их характер и отношение к принцессе. Чужие воспоминания могут быть обманчивы. Всегда лучше собственное мнение составить.
Его Величество Мануэль, мой новоявленный батюшка… Полноватый, лысоватый, с гладким, как у резинового пупса, невыразительным лицом. Отвернешься, и тут же из памяти сотрется, захочешь описать – ни единой приметной черточки не найдешь. Ни власть, ни прожитые годы никакого отпечатка на папеньке не оставили, будто мимо пролетели, ни единой тревогой не задев. Как-то по-другому я правителей представляла…
Рядом с массивным, напоминающим трон, креслом короля стоял невысокий сухопарый мужчина с нервным подвижным лицом. Узкие бледные губы плотно сжаты, сухие пальцы то пояс поправят, то манжет затеребят. Взгляд умный, внимательный, с меня на короля перебегает, но чаще всего на фаворитке останавливается. С тревогой и искренней неприязнью.
Похоже, граф Тюренн, королевский советник, не в восторге от происходящего. Понять бы еще, что именно ему не нравится и какое отношение ко мне имеет.
Но чужое напряжение мне даже на расстоянии передалось: по спине зябкий холодок скользнул, заставив меня нервно плечами передернуть.
Я постаралась успокоиться, присела в неглубоком реверансе и поприветствовала присутствующих. Хорошо, хоть над этой ерундой задумываться не надо: все бытовые привычные мелочи память сама подсказывает. А вот головоломки поважнее, в том числе и по собственному выживанию, уже мне придется решать.
– Дочь наша, – Мануэль задумчиво пожевал губами. То ли в своем отцовстве сомневался, то ли подходящие слова вспоминал. По его блеклой физиономии ничего не разберешь. – Мы хотели задать несколько вопросов. Нам доложили, что Вы пытались отравиться…
Король снова замолчал. Озвучивать обещанные вопросы он явно не собирался – на баронессу уставился. Ну и ладно, обойдемся, сами ответные зададим. Соглашаться с версией самоубийства я точно не собиралась. На Земле в прежние времена за такое в тюрьму сажали и плетьми пороли. Или в сумасшедший дом отправляли.
Может местные традиции и гуманней окажутся, но проверять это на собственной персоне не хочется. А тут и священник у окна торчит. В белой рясе Верховного служителя, что еще сильнее напрягает. Для любой религии покушение на собственную жизнь – страшный грех. Неужели меня в монастырь хотят упрятать?