— А на заводе не могла быть тоже УСБ-ешная операция? — из-за своих подозрений поинтересовался Пудов.
— Хм… — задумался Витковский. — Нет, мне из УГРО и говорили не лезть на завод, но я их не так понял. УСБ-ешники могли и сами сказать, тем более с моего ведома проводят операцию в моем отделе, хотя… А, что есть повод так думать?
— Нет. — помотал головой Пудов.
— Впрочем, это уже неважно. Мы завязываем со всеми делами, абсолютно все надо заканчивать.
— А мне что делать?
— Тебе?
— Ну… да.
— Ты сначала вот что реши. Я перевожусь на должность начальника ГУБЭП да-да, на генеральскую должность. А тебя могу в один из отделов пихнуть в Москву конечно же. Дальше будет видно.
— Что делать надо будет на новом месте?
— Баблосборником поработаешь возможно, другие дела, да примерно, как сейчас.
— Баблосборники слишком быстро сгорают.
— Смотри сам.
Пудов прикидывал варианты. Если он надумает уехать, то вся эта возня с дисками напрасна. Зато Москва. Зато деньги там и впрямь можно просто собирать, а не делать что-то свое. Но если не поедет, то тут его бизнесу так и так конец. Или как минимум серьезные трудности. Что будет в отделе после Витковского и кто? Какие порядки или анархия?
— Карьерный рост как ты понимаешь будет весьма интенсивным. Ну и к тому же вместо себя на горячую работу наберешь уж кого-то еще. — поторопил задумавшегося Пудова начальник.
— Хорошо. Что надо делать по Сычеву с Антиповым?
— Верно мыслишь. — кивнул Витковский.
Именно это он и хотел попросить Пудова решить, взамен перспективного перевода в Москву.
— Припугнуть бы неприятностями с семьей в идеальном варианте. Организовать некую провокацию, но не доводя до последствий. Понимаешь?
— Вроде как попытка избиения, но не доведенная до конца или взлом двери, но без ограбления?
— Вроде этого, да. И потом записку им бы передать, они сейчас в ИВС отдыхают. Глядишь осознают, что надо говорить, а что нет.
— Понял, организую.
— Из отдела никого не привлекать! — сразу предупредил начальник.
— Понятно.
Витковский тоже размышлял о своем будущем. В новом отделе неизвестно что там и как, опять надо будет тащить своих людей. А, есть ли они у Витковского еще? Тогда в Москве наверняка провели чистку, он не звонил, не общался, не поддерживал. Хотя, это было в интересах общей безопасности не контактировать. Возможно взять с собой этого Пудова хорошая мысль. Всегда можно прихватить парочку человек при таких переводах. Но парочки у него нет, есть только один, и то пока неясно насколько «свой».
Утро началось с очередного послания на пейджер от Пудова. Хотя утро уже плавно превращалось в день. Я наконец-то выспался. Впереди конечно будет куча неприятной волокиты и скорее всего придется опять уговаривать «психологиню» нарисовать мой правильный портрет. Я написал рапорт на отпуск. Но к сожалению, это вынужденно. Во-первых, проверка законности и обоснованности применения оружия, так и так мне курить бамбук, даже если все свидетели, обстоятельства и экспертизы на моей стороне. Во-вторых, вчера звонил отец.
Он позвонил «дяде», а уж тот передал мне. Так что по итогу, это я звонил отцу. После обмена приветствиями и традиционных «как дела?» Наконец он решился сказать.
— Мансур, понимаешь… я развелся с твоей матерью.
Этот вопрос, наверное, зрел очень давно. Он был актуален с тех пор, с каких я себя помню. Мать всегда пила. Когда именно она стала алкоголиком я не знаю, но, если раньше были периоды, когда она срывалась. То после Москвы, пока я был в Китеже похоже в лучшем случае были моменты, когда она останавливалась.
— Она пьет?
— Да.
— Может положить ее…
— Зачем, Мансур? Что бы через неделю ее выпустили, и она тут же продолжила? Я устал Мансур, понимаешь? Все. Раньше еще ладно ты был, был какой-то смысл сохранять семью. Бабушка ладно больная была, нехорошо было в такой момент. В тот момент брось я ее то и… Я устал за нее бороться. Если она не хочет или не может, не желает, то и я свою жизнь гробить не намерен! Я все. У меня другая семья. Я живу отдельно, у меня своя жизнь, я не собираюсь…
— Понятно. — прервал я эту прорвавшуюся плотину.
— Тебе стоит приехать и решить вопрос с квартирой.
— В смысле?
— Мансур, она пьет. Сильно пьет, и компания вокруг нее соответствующая.