Лишь когда раздался громкий стук, друзья, вздрогнув, резко обернулись. Но было уже поздно. Дверь снова была заперта. А за ней… За ней, довольно ухмыляясь, стояли Урчун и Храпун.
Флопсон похолодела. Друзья бросились к двери и навалились на неё, но все их усилия были тщетны. Замок был устроен так, чтобы звери не могли открыть его изнутри и выбраться из клетки. Просунув лапу через решётку, Флопсон попыталась дотянуться до задвижки, но лишь едва коснулась её. О том, чтобы открыть её, не могло быть и речи.
Хорьки стояли за дверью и громко хохотали.
– Мы так и думали, что ты тут появишься! Интересно, как ты отыскала эту клетку? – поинтересовался Урчун.
– Применив полицейские навыки, – зло огрызнулась Флопсон.
– О! – Тьялле с восторгом посмотрел на подругу.
– А теперь полиция сама сидит в темниции! Трам-пам, ай-ай-ай, при полной амуниции! – громко запел Храпун.
Хорьки бешено захохотали и принялись танцевать вокруг клетки, кривляясь, корча рожи и поочерёдно показывая друзьям язык.
Тьялле не выдержал и горько заплакал.
– Вы злые! Злые и противные! И жестокие! – всхлипывал он, прижавшись мордочкой к прутьям.
– Ну да, всё верно, – довольно подтвердил Урчун и гордо выпятил грудь. – Мы самые крутые, самые злые и противные парни во всей округе!
– Ничего подобного! – закричала Флопсон. – Никакие вы не крутые! Жалкий коврописун и несчастный проводогрызун! Прав был Джек!
– Кто такой Джек? – спросил Тьялле.
Урчун рассмеялся:
– Один глупый хомяк, возомнивший себя полицейским. Ау-у-у-у!!! Больно! – Огромный грецкий орех стукнул его по затылку. Урчун испуганно обернулся.
– Кто я? Ну-ка повтори! – раздался мрачный голос позади него.
Джек! Флопсон не верила своим ушам! Неужели он пришёл на помощь?
Флопсон не ошиблась! Приглядевшись, она смогла различить хомячка – его маленькая голова едва торчала над высокой травой. И то лишь потому, что Джек сидел на голове у… да, у пони! Фридолин тоже был тут!
Теперь и Храпун получил грецким орехом по лбу. Причём упал этот орех сверху… Флопсон подняла глаза. Майли! Не может быть! Значит, все трое пришли ей на помощь! Маленькая панда была на седьмом небе от счастья. Её переполняла такая радость, какой она ещё в жизни не испытывала! И пусть она была заперта в этой чёртовой клетке. Сейчас всё это не имело значения. Флопсон хотелось прыгать и смеяться от счастья. Ведь у неё были лучшие друзья на свете! И они были рядом!
Джек и Майли продолжили обстреливать хорьков орехами. Те отчаянно пытались спрятаться в высокой траве, но тщетно. Орехи продолжали безжалостно лупить самых крутых парней, которые уже не выглядели самыми крутыми. Наоборот, они выглядели жалкими и пришибленными. В конце концов, хорьки забились в угол и, прикрывая головы лапами, жалобно заскулили.
Фридолин рысцой подбежал к ним, держа в зубах мусорное ведро. Недолго думая, он поставил ведро на землю, схватил обоих хорьков, запихнул их в ведро и плотно накрыл крышкой.
– Вот и всё, дело сделано, – ухмыльнулся он и с довольным видом уселся на ведро.
– Я бы сказал, что им крышка, – хохотнул Джек.
Майли звонко рассмеялась.
– Не-не, они ПОД крышкой! – Пони с недоумением уставился на Джека. – Я вовсе не давал им никакую крышку, а накрыл их крышкой! Зачем им крышка?
– Господи, Фридолинчик! – расхохотался Джек. – Это такое выражение. Понимаешь? Им крышка – это означает, что их песенка спета.
– Песенка? – Глаза Фридолина округлились ещё сильнее. – Так они ещё и поют?
Джек аж закашлялся от смеха.
– Забудь! – еле выговорил он и махнул лапой.
– Ну и ладно, – добродушно отозвался Фридолин. – Хоть крышки, хоть песенки, мне всё равно. Я не против.
Подойдя к клетке, он со всего маху ударил копытом по замку. Раздался оглушительный щелчок, задвижка отскочила, дверь распахнулась, и Флопсон стремительно выпрыгнула наружу.
Все четверо друзей радостно ткнулись носами, как это принято у городских животных. А потом Флопсон ещё и обняла каждого. Как же она была счастлива!
– Мне так жаль, – виновато пробормотала Майли, – что мы поверили не тебе, а этим…
– Этим врунам, – угрюмо закончил Джек. – Меня всё это время не покидало странное ощущение, будто мы совершили ужасную ошибку. Поэтому вчера вечером я тщательно осмотрел гороховое ружье и решил снять с него отпечатки. Так, на всякий случай. Думаю, нетрудно догадаться, что я обнаружил. На трубке были те же отпечатки лап, что и на десертном ноже. – Он со злостью шарахнул кулаком по мусорному ведру и закричал: – Их отпечатки! Да, ваши, ваши! Слышите?