Охрана понимающе заухмылялась.
Все уже знали про «даму» и ее роль в наших делах. Не знали только деталей. И вряд ли узнают когда-нибудь. Я соблюдал строгую субординацию, все их вольности ограничивались обращением ко мне по имени.
Этого достаточно.
Вожак в стае не дружит с другими волками. Он их подчиняет.
Всю эту философию пришлось выгонять из головы силой. Некогда, бля!
Мне не нравилось мое настроение. Какое-то беспокойство прочно сидело под черепом. Крохотный мерзкий червячок. Бесил нереально.
Коротко и зло выдохнув, я двинулся на кухню.
Кофе.
Мне нужно прийти в себя.
Ткнув кнопки на кофемашине, я уперся кулаками в стол. Может, вискаря дернуть?
Нет.
Не надо.
Дела надо делать на трезвую голову. За себя я поручусь, а вот за Розочкой присматривать надо. Ею надо будет рулить.
И обязательно расслабить, чтобы не морозилась как целка в армейской казарме.
Главная роль сегодня – ее.
Ароматная горячая струйка напитка побежала в чашку. Я поднес кофе к носу и глубоко вдохнул.
Охуенно.
Запах кофе всегда меня будоражил. Он заводил меня как топливо.
Густой. Терпкий.
Иногда резкий. Иногда бархатистый.
В зависимости от сорта зерен.
Но всегда приводящий мысли в порядок.
Я сделал маленький глоток, раскатывая напиток по языку.
Горячий. Немного вяжет.
Кофе – это как человек, который знает, чего хочет. И всегда берет это. Без нытья, выпрашивания жалости, кивков на обстоятельства и прочей лабуды.
И срать он хотел на тех, кому не нравится.
Закрыв глаза, по-прежнему стоя у кофемашины, я пил свой кофе.
Я пропитывался им насквозь.
И безумно кайфовал от этого.
Люди думают, что только от алкоголя можно опьянеть. Неа. Можно опьянеть от чувства собственной силы. От власти, которую ты имеешь над этими самыми людьми. Они сами отдают тебе ее. Позволяют владеть собой.
А я только беру ее.
Потому что могу.
Маленькая Розочка еще не знает, что она уже с потрохами моя. И только я решаю, что она сегодня будет делать. Как она сегодня будет это делать.
И все это делать она будет только для меня.
Пустая чашка была отставлена. На белых стенках застыла кофейная гуща. Плевать. Есть кому убрать. Я не обращаю внимания на такие мелочи.
- Хан, когда выезжаем?- в кухню заглянул начальник выездной охраны. Именно он контролирует все выезды и передвижения.
Толковый чувак.
Но сейчас не вовремя.
- Мы поедем тогда, когда моя,- я выделил это слово специально,- женщина соберется. Это ясно?
- Ясно,- немного обескураженно кивнул охранник.
Его фигура исчезла из дверного проема.
Да.
Пока я пил кофе, я полностью поменял свой план насчет Розы.
Я буду действовать иначе.
Но знаю об этом только я.
А все остальные должны мне поверить. В том числе и она сама.
Но ехать действительно уже было пора. Сколько времени займет вся эта афера, представить было невозможно, но торчать в клубе до утра не хотелось.
Парни в холле уже не выглядели такими же жизнерадостными, как десять минут назад. Ага, начальник уже шепнул, что я не в духе.
Все правильно.
Я подошел к дивану и нагнулся за пиджаком, когда уловил движение за спиной. Не обманулся. Взгляды парней дружно устремились на лестницу.
И я тоже поднял голову. Посмотрел наверх.
Инстинктивно.
Твою же ма-ать…
Глава 13
Сбежать.
Это была самая первая мысль, когда я вышла из своей комнаты и подошла к лестнице.
Внизу, в холле стояли человека четыре охраны.
И Хан.
Но ознобом меня продрало, только когда обернулся он.
Ой, мамочки!
Я обхватила себя руками. Попробовала прикрыть ими грудь, но вышел откровенно жалкий жест.
Зачем же я так вырядилась-то?
Дурочка ты, Роза, вот почему. Инстинкт самосохранения отсутствует начисто, раз решила тигра за усы подергать.
Я смотрела как Хан медленно, словно в замедленной съемке сделал жест рукой охране. Я бы даже не поняла, что он показывает, но парни как-то сообразили и дружно вышли за дверь.
Оставили нас в доме вдвоем.
А он, даже не глядя на это, вдруг направился ко мне. Взялся за перила лестницы и поставил ногу на первую ступеньку.
Нет, нет, нет!
Не иди ко мне! Пожалуйста, не надо!
Черт побери, я же тебя боюсь сейчас как никого и никогда в жизни.
Завороженно глядя на расслабленно поднимающегося мужчину, я потихоньку отступала назад.
В его взгляде не было ничего хорошего.
Злой, жесткий. На скулах Хана перекатывались желваки. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не заорать на меня.