И всё бы закончилось хорошо. Через полчаса я бы спокойно ушла в свою комнату с вполне благодушным настроением, легла бы спать, так и не открыв бутылку. Лекарство ещё действовало, и я надеялась уснуть до того, как эффект пройдёт. Всё же у меня не было цели напиться. Только помочь себе забыться.
Пить успокоительные на постоянной основе я тоже не хотела. Во-первых, и это самое главное, я тогда точно не смогла бы больше летать. А, во-вторых, таблетки притупляли не только боль, но любые сильные эмоции. Чувствовать себя на половину живой, не хотелось. Уж лучше алкоголь.
Но раз в этот день уже была под влиянием лекарств, я не видела смысла пить. Лишь бы выпить для галочки не собиралась, а необходимости не было. По крайней мере, мне так казалось.
Своё мнение я изменила ровно в тот момент, когда увидела Тильда. И не успев осознать, что творю, оценила его, как мужчину. За долю секунды я сделала вывод, что с ним я смогла бы быть. И сформулировала эту мысль не словами, а ощущением. Во мне возник диссонанс аргументов и чувств.
Я отвернулась. Вообще перестала смотреть на толпу, подняв взгляд к потолку. Когда видишь что-то неприятное или ужасное, думаешь о том, как бы это развидеть. Мысли о Тильде были той же проблемой. Как можно это размыслить?
Помимо внешней привлекательности, я знала, что у него мужской характер. Такой, какой всегда мне нравился в мужчинах. И я знала, что он добрый, смелый. Из-за его слишком большого ко мне интереса, пару недель назад, я открывала его дело. Мне было интересно, почему он работал преподавателем в лётном человеческом училище. У него был отличный послужной список. Но получив награду за спасение, был отправлен сюда преподавателем. Было ясно как день, что его сослали. И хоть я и не хотела этого признавать, но его дело вызвало у меня к нему уважение. Он был отличным кронцем.
Вот только меня это не касалось. Никак. И зачем только посмотрела на него!? Теперь не получалось отвязаться от этих мыслей и ощущений.
Наплевав на всё, ушла из зала на улицу. Мне нужно было срочно проветриться и отвлечься. И звёзды были лучшим лекарством.
— Яна, как вы? — услышала со спины Ирину и, не оборачиваясь, ответила.
— Нормально.
— Всё ещё злитесь на меня? — она встала рядом со мной.
— Злюсь, — не стала лгать.
Ирина скептически оглядела меня.
— Незаметно.
— Благодаря выпитому успокоительному вы ничего и не увидите, — повернувшись к ней, пояснила я.
Ирина разочаровано вздохнула.
— Я запретила вам брать отгул не для того, чтобы вы закидывались антидепрессантами.
— А вы думали, я буду лить горькие слёзы при всех? — усмехнулась я. — Мне работать надо было, и делиться с кем-либо своим горем я не намерена.
— А вы не думаете, Яна, что как раз в этом всё дело?
— В чём? — эти таблетки явно тормозили мой мыслительный процесс.
— В том, что вы одиноки. За этот год вы никого не впустили в своё личное пространство. А вам бы просто выплакаться на чьём-нибудь плече. Стало бы легче.
— Мне не надо, чтобы было легче! — ответила резко.
Нависла тишина. Ирина внимательно смотрела на меня, ждала чего-то. А до меня несколько секунд не могло дойти, чего именно она ждала. А потом поняла. Она хотела увидеть в моих глазах осознание того, что я сказала.
— Проблема не в том, что вы не хотите никого впускать в свою жизнь, а по какой-то причине не позволяете себе этого, — пояснила она. — Возвращение к полётам, месть тратхарам: вы считаете единственным правильным завершением своей жизни. Откуда такое самобичевание?
Я слушала её в ступоре. Сердце бешено стучало, как у шкодливого ребёнка, пойманного на подготовке новой пакости. Она озвучила то, о чём я даже думать не смела. Что же она была за ведьма, что так ловко теребила раны в моей душе?
— Вы забываетесь, Ирина. Время, когда вы можете пытаться влезть в мою голову, по понедельникам. До свидания, — не дожидаясь ответа, развернулась и быстрым шагом стала отдаляться от неё.
— Антидепрессанты запрещены при подготовке к полётам. Не боитесь, что я настучу на вас? — чуть повысив голос, чтобы я услышала, сказала она мне вдогонку.
Я остановилась и обернулась.
— Давайте. Стучите, — с вызовом ответила ей.
Она промолчала, и я ухмыльнулась.
— Только тогда, когда меня отстранят, я тут же уволюсь и уеду отсюда, и ваша работа закончится ничем, — уже собиралась уйти, как вспомнила её вместе с Тильдом. — Ирина, — обратилась я. — Я надеюсь, вы ни с кем не обсуждаете моё личное дело?
— Нет, конечно.
— Я надеюсь на это! — повторилась я, и смерив её недовольным взглядом, ушла в зал.
Уж лучше пусть будет шумная музыка, чем такие разговоры. Её слова о самобичевании ещё раздавались в моей голове, но я отбрыкивалась от них как могла. Секунды шока прошли, и теперь я не могла согласиться с ней. Какую-то чушь сморозила. Такого мне ещё ни один психолог не говорил.
От переполняемых эмоций меня немного потряхивало. Эффект от лекарства стал проходить, но новую таблетку пить не стала. Осталось продержаться полчаса, и здравствуй, коньяк.
Глава 13
Проснулась от звонка. Я не сразу поняла, что происходит. Голова раскалывалась, и не хотелось думать.
— Галло, кто звонит?
— Генерал, Жданов Вадим, — раздался мелодичный голос в наушнике.
— М-м-м… — недовольно застонала я. Если бы это был кто-то другой, поднимать трубку и не подумала, но это другой случай.
— Слушаю? — ответила на звонок.
— Яна, привет, — с улыбкой в голосе раздалось в наушнике. — Как ты?
— Нормально, — недовольно ответила я. — Разбудил меня.
— Извини. Хотел предупредить тебя, что приеду сегодня.
— Зачем? — встрепенулась я.
— Хочу тебя проведать. Я на Проксиме по делам. Как освобожусь — сразу к тебе.
— Когда?
— Часов через шесть.
— Тогда встретимся в городе.
— Почему?
— Не хочу, чтобы кто-то знал, что мы знакомы.
— По-моему, ты перегибаешь со своей конспирацией, — хмуро проговорил Вадим. — Я уже жалею, что согласился когда-то на это.
Со вздохом закатила глаза.
— Меня всё устраивает, — и чтобы не ввязываться с ним в бесполезный спор, быстро затараторила. — Всё. Встретимся через шесть часов, а мне надо сон досмотреть.
— Ладно, — сдался Вадим и отключился…
Мне повезло. Сон не покинул меня, и уже через пять минут вновь крепко спала. Из своей комнаты вышла только ближе к обеду. Настроение было скверным. Всё и все раздражали. Ещё не убрали голограммы с героями битвы, в воздухе продолжала висеть атмосфера веселья. Повсюду слышались разговоры о предыдущем дне. К сожалению, абстрагироваться от всего этого так же, как и вчера, не получалось. Всё-таки злоупотреблять таблетками, я была не намерена. Окружающих спасал только тот факт, что была суббота, и не было нужды с кем-то говорить.
Жутко хотелось есть, но при этом было совершенно лень куда-то далеко уезжать или тащить еду в комнату. Решила быстро перекусить в столовой и только потом уже пойти в город. Народу было не очень много. По выходным большинство предпочитали проводить время вне училища.
Мне навстречу шла одна влюблённая пара. Сержант Коста обнимал за талию свою девушку и что-то шептал ей на ухо. Опустив глаза в пол, она смущённо хихикала. Я пыталась их обойти, но они умудрились занять всё пространство.
— Сержант Коста! — воскликнула я, напугав голубков. Они резко отстранились друг от друга, словно между ними вовсе нет отношений, кроме дружеских.
— Скажите мне, между вами всё серьёзно? — накопившееся раздражение стало сочиться из меня, как яд.
Парочка переглянулась.
— Да. Я люблю Мишель, а она любит меня, — твёрдо ответил студент.
Его девушка так же серьёзно кивнула, подтвердив слова любимого.
— И вы оба собираетесь стать пилотами?