Я перечитала сообщение два раза, и каждый раз меня накрывало новой волной тошноты. Не физической — душевной. Как он смеет писать такое? После всего, что я видела? После того, как он оприходовал свою помощницу на том диване, где мы совсем недавно…
Я зажмурилась, прогоняя картинку, но она въелась в сетчатку, в мозг, в каждую клеточку. Он любит? Он не может без меня? Какое чудовищное лицемерие! А когда он был сней, он обо мне думал? А когда целовал эту дуру, он вспоминал, что дома его ждёт жена, которая верит ему, доверяет, любит?
Глаза защипало, но я не позволила слезам пролиться. Нет. Я выплакала всё, что можно, в ту ночь, когда неслась на его мотоцикле вникуда. Больше ни слезинки по этому человеку.
Я посмотрела на цветы. Теперь я была уверена — это не от Сергея. Он бы не упустил возможности приписать записку, напомнить о себе, вставить свои пять копеек. А эти розы пришли молча, без объяснений. Волконский? Возможно. Хотя зачем ему? Вчера он подвёз меня, вёл себя безупречно, даже не спросил ничего лишнего. А сегодня цветы? Странно.
Я подошла к тумбочке, взяла вазу и переставила на подоконник, где цветы будут смотреться лучше. Пусть стоят. Красиво же.
Взяла телефон, набрала ответ Сергею. Пальцы стучали по экрану с холодной решимостью:
«Сергей, я уже говорила вам: я вас не помню. И пока моё тело реагирует на вас негативно, любые встречи бессмысленны. Не тратьте время на уговоры — это не поможет. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. И, пожалуйста, не пишите больше так эмоционально. Мне, правда… нехорошо от этого».
Отправила и отбросила телефон в сторону, словно он был заразным. Сердце колотилось где-то в горле. Я врала ему, конечно. Мне было не нехорошо от его сообщений. Мне было физически больно от осознания, что этот человек, которого я любила, оказался таким ничтожеством.
Телефон завибрировал снова. Ответ от Сергея прилетел почти мгновенно, и я могла представить, с какой яростью он набирал эти слова:
«А на этого богатенького хахаля твоё тело нормально реагирует? Я видел, как ты с ним вчера уезжала! Как ты на него смотрела! Ты его, значит, помнишь? Или просто ноги раздвигать перед первым встречным готова, раз мужа забыла⁈».
Я усмехнулась, хотя внутри всё кипело. Боже, какая же он мразь. Как быстро маска любящего мужа слетела, показав истинное лицо. Ревнивый, злобный, оскорбляющий. Идеальный портрет.
Я набрала ответ: «Это мой начальник. Новый владелец ресторана, в котором я работаю. Он просто подвёз меня до гостиницы. Но если вы считаете иначе, Сергей, я не стану вас разубеждать. Думайте, как хотите. Мне всё равно».
Отправила и отложила телефон. Улыбка сама расползлась по лицу. Попался, милый? Клюнул? Ревнует — значит, не всё потеряно для плана. Значит, я на верном пути.
Я встала, приняла душ, выпила таблетку от головной боли, наскоро позавтракала в гостиничном кафе и собралась на работу. Сегодня предстоял долгий день, и я надеялась, что голова больше не будет напоминать о себе.
На выходе из гостиницы, у стойки администратора, меня окликнули:
— Алиса Сергеевна! Вам посылка!
Я обернулась. Курьер в форме какой-то службы доставки протягивал мне небольшую коробку, перевязанную бечёвкой. Ни обратного адреса, ничего.
— Распишитесь, пожалуйста.
Я расписалась, приняла коробку, повертела в руках. Лёгкая. Что там может быть?
Вскрыть прямо здесь не решилась — опаздывала на работу, да и любопытство могло подождать. Засунула коробку в сумку и вышла на улицу.
Ресторан встретил меня привычным шумом и гамом. Сегодня было особенно людно — видимо, все соскучились по нашей кухне за время моего отсутствия, или просто удачно совпало. Официанты носились между столиками, повара на кухне работали на пределе, ножи стучали, масло шкворчало на сковородах, запахи смешивались в умопомрачительный коктейль.
— Шеф, на втором столике аллергия на орехи!
— Шеф, у четвертого просят рыбу без костей!
— Шеф, мясо закончилось, надо срочно заказывать!
— Шеф, этот крем слишком жидкий, что делать?
Я ныряла в эту круговерть с головой, и это было спасением. Когда ты занят делом, когда нужно контролировать каждый процесс, принимать решения, успевать везде — мысли о Сергее, о его измене, о его сообщениях отступают на задний план. Здесь, на кухне, я была нужна. Здесь я была главной. Здесь я могла дышать.
День пролетел как один миг. Я даже не заметила, как стрелка часов перевалила за девять вечера. Ноги гудели, спина ныла, голова снова начала подавать тревожные знаки, но я держалась. Только когда последний посетитель покинул зал, а повара начали разбредаться по домам, я позволила себе выдохнуть.