— Отдыхать надо, милая, — покачала головой Ольга Павловна. — Ты после аварии, тебе нельзя так выматываться.
Я отмахнулась и нырнула в спасительную кухню. Здесь пахло привычным — специями, маслом, свежими овощами. Здесь было безопасно. Здесь не было ни мужа-предателя, ни наглого нового владельца с его двусмысленными улыбками.
Но сегодня кухня меня не спасала.
— Шеф, вы чего столько соли в сладкое сыплете? — окликнул меня Марат, когда я машинально потянулась к солонке, стоя рядом с миской для теста.
Я замерла, посмотрела на свою руку и ужаснулась. Точно. Соль. В сладкое тесто. Хорошо, что Марат заметил.
— Задумалась, — буркнула я, отставляя солонку.
Через десять минут я едва не отправила в духовку противень с сырым мясом, забыв его посолить и поперчить. Потом перепутала соусы и чуть не полила рыбу грибным, а не сливочным. Потом уронила нож, и он со звоном покатился по полу, заставив всех подпрыгнуть.
— Шеф, — осторожно сказал Игорь-мясник, — вы бы присели, что ли. А то сегодня на вас лица нет.
— Со мной всё в порядке, — отрезала я, хотя сама чувствовала, что сегодня я опасна для кухни. Руки не слушались, мысли путались, а перед глазами то и дело вставало лицо Волконского с его дурацкой улыбочкой и словами «я подумаю».
— Шеф, — близнецы переглянулись, и один из них, кажется, Лёша, выдал: — А вы случайно не влюбились? Вид у вас прямо как у нашей Наташки из бухгалтерии, когда она в курьера втюрилась.
— Чего? — я уставилась на него, как на инопланетянина.
— Ну, такая рассеянная, всё падает, всё путает, — пояснил Лёша. — Наташка тоже такой была, пока с курьером не сходила на свидание. А потом норм стало.
— Я не влюбилась, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал жёстко. — Я просто не выспалась. И вообще, работать надо, а не меня обсуждать.
Повара хмыкнули, но спорить не стали. Вернулись к своим кастрюлям. А я осталась стоять у плиты, сверля взглядом шипящую сковороду.
Влюбилась? В Волконского? Да ни за что! Он наглый, самоуверенный, бесцеремонный, у него отвратительное чувство юмора и манера появляться, когда его не ждёшь. И вообще, я сейчас не о любви должна думать. Я должна думать о мести. О том, как уничтожить Сергея. О том, как сделать так, чтобы он пожалел, что родился на свет.
А Волконский… Он просто удобный инструмент. И всё.
— Алиса Сергеевна, — голос Ольги Павловны вырвал меня из размышлений. Она стояла в дверях кухни с каким-то странным выражением лица. — Там… посетитель.
Я нахмурилась.
— Посетитель? Кто? Если хочет обсудить меню, пусть запишется заранее или через официантов передаст.
— Нет, — Ольга Павловна мялась, и это было на неё совсем не похоже. — Он… он настаивает на личной встрече. Это… Твой муж, Алис.
У меня внутри всё оборвалось. Замерло на секунду, а потом рухнуло куда-то в бездну.
Сергей. Здесь. В моём ресторане.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, заливая щёки жаром. Кухня перестала существовать. Повара перестали существовать. Остался только этот момент — он здесь, и я должна выйти к нему.
— Шеф? — Марат подошёл ближе, встревоженно вглядываясь в моё лицо. — Что случилось? Вы побледнели. Воды принести?
Я мотнула головой. Говорить не могла — горло сдавило спазмом.
— Шеф, может, не пойдёте? — тихо спросил Игорь. — Скажем, что вас нет. Или что вы заняты. Или…
— Нельзя, — выдавила я. — Клиент. Имеет право.
Ольга Павловна смотрела на меня с такой тревогой, что мне аж самой стало не по себе. Она знала, почему я решила перебраться в гостиницу, потому что она помогала мне устроиться. И знала, что встречаться с Сергеем лишний раз мне не хотелось.
— Я выйду, — сказала я, расправляя плечи. — Только…
Я подошла к столу, где стояло блюдо, которое я готовила для особого заказа. Оно было почти готово — изысканная композиция из морепродуктов, украшенная зеленью и соусом. Я взяла соусник, набрала полный половник густого томатного соуса и представила, как выливаю это на голову Сергею. Как красные капли стекают по его лицу, по дорогой рубашке, как он пытается отряхнуться, а соус всё течёт и течёт, въедаясь в ткань, в кожу, в волосы…
На губах сама собой расцвела улыбка. Злорадная, хищная, удовлетворённая.
— Шеф, — испуганно позвал Марат. — Вы чего так улыбаетесь? Вы меня пугаете.
Я моргнула, прогоняя видение. Поставила соусник на место, вытерла руки.
— Всё в порядке, — сказала я спокойно. — Я сейчас выйду. Только закончу украшение.
Я взяла веточку петрушки, аккуратно водрузила на край тарелки, поправила. Блюдо было готово. И я была готова. Насколько можно быть готовой к встрече с человеком, которого ненавидишь так, что при одной мысли о нём темнеет в глазах.