Он встал. Направился к двери. У порога остановился, обернулся.
— Вы талантливый повар, — сказал он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Но иногда таланта недостаточно. Удачи вам.
Дверь закрылась.
А я осталась сидеть, глядя в пустоту. Уволена. Вышвырнута на улицу, как нашкодивший котёнок. Из-за него. Из-за Сергея. Из-за этого ничтожества, которое разрушает мою жизнь по кусочкам.
Я сидела долго. Может, час. Может, два. Когда очнулась, за окном было уже темно. Надо собирать вещи. Надо уходить. Надо как-то жить дальше.
Но как? Как жить, если всё, что я строила годами, рухнуло в один миг?
Я вышла из кабинета. Кухня была пуста, только дежурный свет горел над мойкой. Проходя мимо, я погладила рукой знакомую столешницу, где столько раз рождались мои шедевры. Мысленно попрощалась, понимая, что это место останется моим прошлым.
В раздевалке меня ждали. Весь коллектив собрался там — повара, официанты, даже Ольга Павловна. Увидев меня, они зашумели, заговорили наперебой.
— Шеф, мы не верим!
— Это неправильно!
— Мы пойдём к нему, мы всё объясним!
— Мы напишем заявления! Все! Пусть остаётся без персонала!
— Стоять! — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Никаких заявлений. Вы не будете портить себе карьеру из-за меня. У вас семьи, ипотеки, планы. Работайте. Я справлюсь.
— Алиса… — Ольга Павловна подошла, обняла меня, и я почувствовала, как её плечи вздрагивают. Она плакала. — Девочка моя… Как же так?
— Всё будет хорошо, — прошептала я, гладя женщину по спине, хотя сама еле сдерживала слёзы. — Обязательно будет хорошо.
Я собрала вещи. Немного — форму, блокнот с рецептами, любимый нож, который когда-то подарил мне Марат на день рождения. Всё поместилось в небольшую сумку.
Они провожали меня до служебного входа. Обнимали, желали удачи, обещали звонить. Я улыбалась, кивала, но внутри была пустота. Такая звенящая, что казалось, если крикну — эхо будет летать вечно.
Я вышла на улицу.
Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Лето заканчивалось, и ветер приносил запах увядающих листьев и близкой осени. Я сделала несколько шагов и остановилась. Идти было некуда. В гостиницу? Зачем? Я больше не сотрудник ресторана. Значит, и гостиница мне больше не положена.
К родителям? Нет. Сергей угрожал им. Я не имею права подвергать их опасности.
К подругам? Нет у меня подруг. Была только работа. И мужа не было. И семьи, считай, тоже не было.
Пустота.
Я стояла посреди парковки и смотрела в тёмное небо, где не было ни одной звезды. Город заливал всё жёлтым светом фонарей, и звёзд не было видно. Как и моей жизни. Как и моего будущего.
Слёзы навернулись на глаза. Я пыталась их сдержать, но они текли сами, горячие, злые, бессильные. Всё, что я строила, рухнуло. Из-за человека, которого я когда-то любила. Из-за человека, который оказался монстром.
Всё проплывало перед глазами, застилаемое густой пеленой. Ресторан, где я провела столько лет. Люди, которых я считала семьёй. Мечты, которые рассыпались в прах.
Краем глаза я заметила движение. На парковку для сотрудников въехала машина. Чёрный внедорожник, который я узнала бы из тысячи. Волконский.
Он вышел, захлопнул дверцу и направился к ресторану. Я стояла в тени, и он меня не видел. И вдруг…
Визг тормозов. Из-за угла вылетела ещё одна машина, чёрная, тонированная. Она затормозила прямо перед Волконским, перекрывая ему путь. Двери распахнулись, и из неё выскочили несколько мужчин в чёрном.
Я замерла, не в силах пошевелиться.
Они набросились на него мгновенно. Слаженно, профессионально, как будто репетировали это сотни раз. Волконский пытался отбиваться, но их было слишком много. Удар. Ещё удар. Он пошатнулся, упал на колени.
Один из нападавших шагнул вперёд, и в свете фонаря блеснуло лезвие.
— Нет! — закричала я, срывая голос.
Всё произошло за секунду. Короткое движение, вскрик, и Волконский рухнул на асфальт.
Нападавшие прыгнули обратно в машину, и она сорвалась с места, визжа покрышками.
Я бежала. Бежала, не чувствуя ног, не видя ничего, кроме тёмной фигуры на асфальте. Упала рядом с ним на колени, схватила за плечи, перевернула.
Его лицо было бледным, глаза закрыты. А на рубашке, на боку, расползалось тёмное пятно. Кровь. Много крови.
— Дмитрий! — закричала я, тряся его за плечи. — Дмитрий, очнитесь! Пожалуйста!
Он не отвечал.
Я прижала руку к его ране, пытаясь остановить кровь, и пальцы мгновенно стали липкими и горячими. Кровь сочилась сквозь пальцы, капала на асфальт, растекалась тёмной лужей.
— Помогите! — заорала я в пустоту. — Кто-нибудь! Помогите!