— Это всё? — спросила я, и мой голос прозвучал глухо, как-то скованно. — Я могу идти? У меня работа.
Раиса Викторовна явно ожидала другой реакции. Слёз, истерики, скандала. А я стояла каменная, и только ногти до крови впивались в ладони.
— Знаешь что, — сказала она, вставая. — Если у тебя есть хоть капля самоуважения, ты напишешь заявление и уйдёшь отсюда сама. По собственному желанию. Чтобы не позориться.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Я не просила Волконского выкупать ресторан!.. Я работала здесь, старалась достичь высот. Почему должна уходить?
— Никто никуда уходить не будет.
Голос раздался сзади. Знакомый, низкий, с металлическими нотками.
Я замерла. Не решалась обернуться.
Раиса Викторовна побледнела. Лариса вскочила, чуть не опрокинув стул.
— Дима! — воскликнула Раиса Викторовна. — Ты… тебя уже выписали? Почему не предупредил?
Я медленно, очень медленно повернулась.
Он стоял в двух шагах. Бледный, осунувшийся, но глаза горели таким знакомым опасным огнём, что у меня внутри всё сжалось.
— Мне нужно было задержаться ещё на несколько дней, чтобы ты окончательно отправила этот ресторан на дно, мама? — холодным тоном произнёс Дмитрий. — Алиса, работай. С тобой мы поговорим позднее, а ты, мама… прошу в мой кабинет. Не хочу, чтобы наши личные разборки становились достоянием общественности.
Лариса схватила сумочку и засеменила к выходу из ресторана. Раиса Викторовна смерила меня полным гнева взглядом и направилась следом за сыном, а я стояла, тяжело дышала и не могла решиться — пойти к ребятам или действительно написать заявление, чтобы прекратить весь этот драматический цирк, в который превратилась моя жизнь.
Глава 19
На кухне было жарко и шумно. Плиты гудели, пар поднимался над котлами, ножи стучали по разделочным доскам. Я нырнула в эту привычную стихию с головой, как в спасительный омут.
— Шеф, — окликнул Марат, — там заказ на двенадцатый столик.
— Приняла, — откликнулась я, приближаясь, чтобы посмотреть, какое такое особенное блюдо заказали наши гости.
Время текло странно: то тянулось бесконечно медленно, то пролетало незаметно. Я готовила, пробовала, отдавала, принимала новые заказы. Руки делали привычное дело, а мысли блуждали где-то далеко-далеко.
Волконский. Авария. Его машина. Его глаза, когда он смотрел на меня в палате. Его слова, сказанные Раисе Викторовне таким холодным тоном.
Что он теперь сделает? Уволит меня? Или скажет мне что-то, после чего всё станет ещё сложнее? Поссорится ли со своей матерью за весь этот дешёвый спектакль и то, что рассказала мне правду о нём?
К вечеру посетителей почти не осталось. Воскресенье, народ разъезжается по домам, готовится к новой рабочей неделе. Я посмотрела на часы — половина восьмого. Мой щадящий график позволял мне уйти пораньше.
— Марат, я домой, — сказала я, снимая фартук. — Тут справитесь?
— Конечно, шеф, — кивнул он. — Отдыхайте. Вы сегодня на нервах весь день, аж страшно было подходить.
Я слабо улыбнулась и вышла в коридор, ведущий к раздевалкам. Следовало провести с мамой больше времени и отдохнуть. Сегодняшний день подкинул множество испытаний, но я усиленно противилась и не поддавалась им.
Волконский тоже был в раздевалке. Он заметно встрепенулся, увидев меня. На лице мужчины появилась безмятежная улыбка. Точно такая же, как в тот день, когда я пришла навестить его в больнице. Он выглядел лучше, чем у столика своей матери, но в глазах плескалось что-то странное и таинственное.
— Алиса, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста.
Я остановилась. Бежать было бессмысленно. Рано или поздно этот разговор всё равно бы состоялся.
— Хорошо, — ответила я устало. — Давайте поговорим.
— Может, прогуляемся? — предложил он. — Тут рядом пруд, лебеди. Красиво очень. А потом я подвезу тебя до гостиницы.
Я кивнула. Мы вышли из ресторана и медленно побрели по дорожке к небольшому пруду, который действительно находился совсем близко. Я столько раз проходила мимо, но никогда не замечала, как здесь красиво. Наверное, во всём виновата спешка. Мы постоянно торопимся куда-то, бежим, а в итоге упускаем столько важного.