Наша жизнь с Андреем: я представляла много вариантов ее развития. Сначала мне казалось, что из-за протеста папы, она будет похожа на бурлящую реку, нам придется бороться за свое счастье, придется скрываться и отвоевывать свою любовь. Но этого не случилось: папа самоустранился, только, бросив, что это проклятие. Что говорила наша многочисленная родня папы – мне неизвестно, но, по словам, эбики Назифы –кот-то пожелал нам счастья, а кто-то злорадствовал. А вот родня Андрея, точнее его брат Ярослав и его жена Аида, встретили меня очень радушно. Они очень полюбили мои пироги и особенно бэлеш. Родители Андрея и Ярослава рано ушли из жизни и, Ярослав, он был старше моего мужа на 14 лет, стал для него всем. Когда ему исполнилось 18, он стал опекуном Андрея. И несмотря на то, что у него в 20 лет родился Макс, Ярослав сразу поставил условие своей невесте – Андрей часть его жизни и так будет всегда. Аида, конечно же, согласилась, хотя сама была еще очень молода. Я сразу заметила, что Андрей был в их семье, как старший сын, а только потом уже шел их сын Максим. Я быстро влилась в эту большую семью и была этому несказанно рада. Мои походы к папе и эбике становились все реже и реже, да и те омрачались его молчанием и обидой. Атмосфера накалялась каждый раз, как только я переступала порог дома. В глубине души я скучала, я очень скучала по дому, эбике и папе, и иногда порывалась позвонить домой средь рабочего дня, но потом что-то меня останавливало. У меня появилась новая семья и меня это устраивало. Но, когда я забеременела, я помчалась домой без оглядки.
Залетела, как ураган: эби и папа пили чай.
-Я беременна. Я жду мальчика, - я сняла туфли и побежала к эбики, чтобы обнять ее.
-Слава Аллаху.
Я посмотрела на отца. Его лицо было непроницаемым: «И что же будет стоять у внука в свидетельстве о рождении, в графе – отец?».
Я отстранилась от эби: «Там будет стоять имя его отца, его папы, который будет с ним всегда рядом и поддержит в любой ситуации». – Слезы душили меня, я развернулась и побежала в коридор, стала натягивать туфли.
-Кызым, стой, - эби Назифа помчалась за мной, но я уже слетала с лестничного проема: слетела так, что приземлилась прямо на бетонный пол.
Происходящее после я помню расплывчато: белая палата, врачи, Андрей, отец и эби Назифа. Когда я смогла говорить, я умоляла рассказать мне, что с ребенком. Когда Андрей хотел меня успокоить и сказал, что все будет хорошо, мой отец вскочил с кресла и закричал: «Это ты во всем виноват. Ты. И уже никогда ничего не будет хорошо. Ты виноват в том, что все произошло именно так. Она уже никогда не сможет иметь детей, и все потому, что ты разгневал небеса. Жить с мужчиной вне брака – это грех, за который Всевышний покарал тебя». – Отец подошел к Андрею и хотел ударить его, но, потом остановился: «Хотя, какая это для тебя кара. Пожил, попользовался чистой девушкой, а теперь можно и уйти. Найдешь себе другую, на которой женишься, и которая родит тебе детей». - Отец был вне себя, а эби пыталась его остановить. Андрей, стоял в углу и молчал. И вот тогда, в тот самый момент, я почувствовала себя какой-то вещью, о которой говорят вслух, обсуждают, жалеют, решают ее судьбу. Мне показалось, что я лежу в этой палате голая. К горлу стал подступать комок. И как звон колоколов, в моей голове, эхом отзывались одни и те же слова: «Никогда не сможет иметь детей». Я как дура, попыталась почувствовать свою матку, какими-то неимоверными силами сжалась внутри, но все оставалось, как и было. Слезы душили меня изнутри: «Я очень прошу вас всех до единого убраться отсюда». – Мои слова остановили отца, эби повернулась ко мне, и Андрей поднял свой печальный взгляд на меня – в его глазах был страх. Они тихо вышли. Я стянула подушку из-под головы и положила ее сверху, чтобы никто не смог услышать мои вопли и крики.
На смену истерике пришли тихие слезы, когда уже не хотелось кричать, но боль была такая сильная, что я продолжала рыдать. Когда и на это не осталось сил – я заснула.
Утром пришел врач. Он посмотрел анализы, сделал узи. Я лежала и смотрела в потолок.