Андрей был старше меня на 7 лет. Мне было 23, ему 30. Но, возраст был не единственной преградой, и мы оба это знали.
Папа не стал долго думать и прямо в этот же вечер спросил: «А что будет, когда родятся дети?» Мы оба опешили, эбика нервно засмеялась, а отец продолжал напирать: «В церковь мы не пойдем, и детей крестить не будем.» - Он был очень напряжен и постоянно перебирал руками салфетку. Повисшее молчание нарушил Андрей: «Мы не будем крестить детей. Когда они вырастут- они сделают выбор сами». После слов Андрея повисло гробовое молчание: тогда я поняла – или папа примет его, или я уйду с ним. Я не знаю откуда во мне появилось это несогласие, это бунтарство – я не была безумно влюблена в Андрея – я это признаю, только позже, спустя какое-то время, я его полюбила, привыкла к нему, стала уважать и прислушиваться, а тогда я знала – что, если отец прогонит его из нашего дома, я уйду вместе с ним.
-Вы, вот так вот просто заявляетесь ко мне в дом и просите руки моей единственной дочери? – Папа посмотрел на Андрея, а потом перевел свой взгляд на меня. – А ты готова выйти замуж за русского?
-Рустам …. – Эбика Назифэ хотела что-то сказать, но отец смерил ее недобрым взглядом, и она замолчала.
-Я люблю вашу дочь и хочу дать ей достойную жизнь. Я не собираюсь ее ни к чему принуждать. Для меня Бог един – я думаю он один, там на небесах, никак не двое. Я полюбил Айсель, как только она пришла к нам в организацию. С первого взгляда. Она была неприступная, закрытая, она молча работала и уходила домой. И только спустя 6 месяцев, в конце практики, я осмелился заговорить с ней – потому что не хотел потерять ее, ни как девушку мечты, ни как способного сотрудника, - Андрей продолжал говорить, а мы все завороженного его слушали. – Тогда она сухо, но понятно дала знать, что готова работать и больше ничего. И я это понял. Она проработала у нас еще 6 месяцев. Но, потом я начал понимать, что меня все больше и больше волнует эта неземная красота. И тогда я решился попроситься ее проводить. Просто подвести –я понимал, что если она меня отошьет – то это конец. И еще 6 месяцев я просто подвозил ее до вашего дома, каждый день. Иногда мы даже не разговаривали. И когда я окончательно понял, что хочу на ней жениться – только тогда я осмелился переступить порог вашего дома. – Андрей замолчал, продолжая смотреть на моего отца.
Папе, по натуре, добряку, было сложно держать оборону неприступного хозяина и он, как мне показалось, смягчился.
-Андрей, спасибо Вам за вашу честность. Я вижу, что вы правильный человек, хоть и другой веры…но именно вера останавливает меня. Я никогда не дам согласие. – Эти слова, как гром среди ясного неба, обрушились на мою голову. Не помню всего, что произошло потом, но я вскочила и закричала: «Я все равно уйду с ним, хочешь ты этого или нет». – Я бросилась в комнату – стала собирать вещи. Слезы просто душили меня. Эбика Назифэ зашла за мной следом: «Кызым, пожалуйста, успокойся».
-Нет. Я ухожу.
-Он уехал. – Слова эбики больно ударили по ушам. Я подошла к окну – его черная машина выруливала из двора. – Я опустилась на кровать.
-Кызым, - эбика подошла ко мне и стала гладить меня по волосам.
-Эби, уйди, пожалуйста. Прошу. Мне надо побыть одной. – Я сказала это тихо, но видимо так настойчиво, что эбика встала и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Рустам сидел в кресле. Он делал вид, что пытается сосредоточиться на чтении газеты, но его глаза от ужаса не могли попасть в строчку.