- Мы с мужем счастливы, как только могут быть счастливы смертные на этой грешной земле, - ответила я.
– Тогда многие вам позавидуют, леди Верей. Потому что быть счастливым – это значит быть богаче самого короля.
Я заметила, как вытянулось лицо Жозефа, но не придала этому значения и произнесла:
- Что значат богатства по сравнению с любовью, ваше величество? Но я верю, что вы богаче нас. Ведь королевская любовь – самая огромная, она охватывает всех подданных – начиная от ее величества и заканчивая последним вилланом.
- Вы правы, - согласился он. – Иногда я чувствую себя невыносимым транжирой.
Я не сдержалась и прыснула, посчитав слова короля остроумными, но больше никто не засмеялся, да и сам Ланварский волк продолжал смотреть на меня без тени улыбки.
- Пройдемте в замок, ваше величество, - вмешалась леди Бригитта. – Вам надо отдохнуть с дороги…
Король пошел за ней, задержав на мне тяжелый взгляд, и за королем потянулись его люди. Некоторые посматривали на меня украдкой, некоторые не смотрели вовсе, но ухмылялись и перешептывались.
- Что случилось? – тихо спросила я у Жозефа. – Я сказала что-то не то?
- Все хорошо, не волнуйся, - ответил мой муж, и я впервые увидела, что он побледнел. Он – мой Жозеф, которого я считала храбрейшим на свете. – Нам лучше не отставать, - сказал он, взял меня за руку и нежно пожал.
Глава 3. По правую руку от короля
- Веди себя прилично, - брюзжала мне на ухо свекровь. - А лучше скажи, что плохо себя чувствуешь, и уйди в свою комнату.
- Разве я нарушаю какие-то правила приличия? – спросила я, с любопытством глядя на короля и его свиту.
Мы, женщины, сидели отдельно, как было принято на севере. За нашим столом все было чинно и правильно – ведь за всем бдила моя свекровь. Никто не смел засмеяться или даже улыбнуться, а съесть разрешалось лишь половину кушанья со своей тарелки, потому что женщина не должна быть обжорой.
Как назло, порция была так мала, что я не утолила, а только раздразнила аппетит. Но я не стала злить свекровь и отложила ложку, откровенно завидуя мужчинам, которые могли не ограничивать себя в еде.
Эти северные мужчины совсем не походили на аристократов. Они громко смеялись, грубо шутили, многие ели и пили без меры, некоторые – весьма неопрятно. Король тоже пил вино, и много, но не стал ни разговорчивее, ни веселее. Он мало говорил, и слушал разговоры рассеянно, словно думая о чем-то другом.
- Король грустит, - сказал Жозеф, подойдя к нам, озабоченно потирая ладони. – Матушка, надо бы поднести ему вина, как полагается по обычаю. Может быть Элиша…
- Надо угостить короля вином? – спросила я. – Так я сейчас угощу.
- Сейчас она уронит кубок или ляпнет что-нибудь не к месту, - тут же прошипела Элиша, бросив на меня злобный взгляд, но свекровь одернула ее.
- Пусть идет, - сказала леди Бригитта. – Подносить вино – обязанность хозяйки. А она, все-таки, хозяйка.
- Хорошо, - пробормотал Жозеф.
Муж и свекровь смотрели, не отрываясь, пока я брала серебряный кубок, наливала его вином и ставила кубок на поднос. По-моему, они ждали, чтобы я и вправду уронила кубок или разлила вино. Но я справилась со всем безукоризненно, и подмигнула мужу:
- Пойдем со мной? – предложила я ему. – Вместе с тобой мне будет не так страшно.
Он кивнул, мы прошли через зал, и нас провожали взглядми все, кто был в зале. Жозеф волновался, а я чувствовала себя необыкновенно легко – как будто несла не серебряный кубок, а венок из маргариток, и шла не по каменному полу, а по зеленому лугу.
Король тоже смотрел на нас, и его обветренное лицо походило на деревянную маску – неподвижное, непроницаемое, только глаза блестели, как уголья в прорезях для глаз.
Я поклонилась, протягивая поднос, но король не взял кубок, словно чего-то дожидаясь. Жозеф кашлянул, и я повернула голову, глядя на него вопросительно: было что-то, чего я не знала.
- Прошу прощения, - сказал мой муж извиняющимся тоном, - но моя жена еще не знает всех наших обычаев, - и добавил уже тише и для меня: - надо пригубить вино, Ди.
- Что? – спросила я шепотом.
На неподвижном лице короля появилось какое-то подобие улыбки.
- По нашим обычаям, - пояснил он, - хозяину надо первому попробовать угощение и вино, а уже потом предлагать их гостю.