- Попробуй паштет, - предложил он, заметив, что я вяло ковыряю вилкой ломтик ветчины. – Он так и тает на языке.
Королева тут же пододвинула ко мне поближе одну из глиняных чашек, но принц вдруг громко произнес:
- Думаю, госпоже метрессе яйца придутся больше по вкусу, - он говорил преувеличенно учтиво. – Предложите ей яйца, отец.
- Дреймонд! – прошептала королева.
Король нахмурился, раздумывая, что ответить, потому что слова принца очень походили на оскорбление. По сути, они и были оскорблением, поданным под изысканным горчичным соусом. Я будто получила пощечину, но страх пропал. Глядя в наглое лицо юнца, я медленно отложила вилку и улыбнулась.
- Благодарю, ваше высочество, - сказала я тоже очень учтиво. – Но яйца можете есть сами. Мне больше по душе груши, - я взяла из серебряной вазы грушу – золотистую, не утратившую с прошлого года ни цвета, ни запаха. – Она такая сладкая даже на вид. Только попадет в рот – и сок потечет по губам, - и я демонстративно откусила от золотистого бока, держа фрукт на ладони.
В толпе придворных произошло замешательство – быстрый шепоток пролетел от одной стены до другой, но почти сразу стало тихо.
Бледное лицо королевы залил яркий румянец, а сама она потупила глаза. Король смотрел на меня, и я всей кожей ощутила, как волны страсти хлынули от него ко мне.
- Что-то есть расхотелось, - заявил принц. – Разрешите удалиться, отец?
Король кивнул, даже не посмотрев на сына. Принц отодвинул кресло, и оно противно скрипнуло ножками по каменному полу, поцеловал руку матери и ушел, проигнорировав меня.
Я тут же положила грушу на тарелку, потому что у меня тоже пропал аппетит. Ужасно хотелось отпроситься вон, следом за принцем, но я заставила себя усидеть за королевским столом.
Подали сладости и чай, и король пытался втянуть меня в беседу, говоря о погоде, о моих планах на сегодняшний день и предлагая встретиться на прогулке.
- У вас сейчас совет лордов, сир, - подсказал мажордом.
- Помню, - отмахнулся король и спросил у меня: – Встретимся у фонтана через час?
- Как вам будет угодно, - произнесла я холодно.
Он замолчал и больше не пытался меня разговорить. Когда завтрак закончился, король ополоснул руки в серебряном тазу, который поднес паж, вытер губы салфеткой, и поднялся из кресла. Королева тут же вскочила, и я тоже поднялась, хотя и не так стремительно.
- Тогда до встречи, - сказал король, взял меня за руку и поцеловал в ладонь, а потом притянул к себе и поцеловал в щеку, не стесняясь никого.
Я дождалась, когда он отпустит меня, достала из поясного кармашка платочек и вытерла щеку.
- Жду нашей встречи с нетерпением, сир, - сказала я и поклонилась.
Разумеется, мы не встретились с королем, потому что я намеренно не пошла к фонтану, а свернула вглубь сада, где начинался кустарниковый лабиринт, на котором только-только появились первые нежные листочки. Три служанки королевы следовали за мной на почтительном расстоянии – в отсутствие леди Бригитты они заметно присмирели и прятали глаза. Мы не разговаривали, и я старалась не замечать их. Кутаясь в шерстяной плащ, я подставляла лицо солнцу, и тогда мне казалось, что я опять дома, прогуливаюсь в родительском саду.
Но всё это, конечно же, было обманом. Пусть даже солнце светило ярко, как на моей родине, я всё равно была в чужой стране, одна. Я всё равно была пленницей.
Устав бродить по лабиринту, я села на деревянную скамеечку, а моим надсмотрщицам пришлось топтаться поодаль.
Глядя на носки туфель, я думала о том, что случилось за последние несколько дней. Я проиграла и пала так низко. Даже если мне удастся вырваться из этой клетки, примут ли меня родители и братья? Что они скажут, когда узнают, что я стала любовницей женатого мужчины, да еще и разведенной? Развод… надо не тянуть с этим. Да, развод – это позор для женщины. Но чего мне бояться – новых сплетен? Мне хотелось освободиться от семейства Верей навсегда, пусть даже обо мне будет сплетничать весь мир.
На мои ноги упала тень, и я подняла голову, ожидая увидеть короля. Но это был не король, а молодая еще, очень миловидная женщина. На ней был плащ горчичного цвета, отороченный по капюшону лисьим мехом, и из-под него виднелись блестящие каштановые пряди. Женщина улыбалась, но вовсе не приветливо.