- Слушай, я терпеть не могу пытать людей, – доверительно сообщил пленнику Кирьян. – Но ты же понимаешь, что придется. Мне нужны ответы, Ли. Я без них не уйду. Тебя всё равно казнят, что ты теряешь?
Кьян Ли упрямо молчал.
- Кстати, тебе отрубят голову, – хрустнул пальцами Браенг. – А потом разрубят тело на части и похоронят в разных могилах.
- Что вы хотите от меня? – поднял голову Ли, соображая, что можно рассказывать, а что нет.
Кирьян умел быть убедительным. Он знал, что катайцы верят в загробный мир, а для того, чтобы туда попасть, тело должно быть полностью похоронено в одной могиле... Или сожжено, но тоже в полной комплектности. Ли на самом деле было на этого плевать, просто он вдруг в самом деле поверил, что умрет, а Браенг будет жить. Отчего бы в таком случае не сделать его жизнь чуть более печальной? Ли работал у Кирьяна около четырех лет и знал, что канцлер на самом деле вовсе не жестокий человек и не чудовище, как о нем говорили в Катае. Он любит своего сына, верно служит родине, как и все люди ест, пьет и спит. Кьяну Ли отчаянно хотелось "выдать" все свои тайны.
- Вы мой отец, – сказал он ровно, глядя в рыжие глаза оборотня и делая вид, что это не его сердце колотится о грудную клетку так сильно, будто грозится разорваться.
- Что? – изумился Браенг. – Ну нет!
- Да. Вы были в Катае с делегацией и спали с дочерью императора. Через девять месяцев родился я. Взгляните сами: у меня глаза как у вас, и рост, и телосложение. Мое имя – это ваше имя. Кьян – это Кирьян, только кратко. Господин Аяз, ваша жена и дочь – мои кровные родственники. Я правду говорил: я никогда бы не посмел...
- Все это очень душевно, – кривя губы в насмешке, перебил его канцлер. – Но вынужден тебя разочаровать. Ты не можешь быть моим сыном хотя бы потому, что в Катае я с женщинами не спал. Вот совсем. Ни разу.
- Но... – Кьян Ли непонимающе смотрел на канцлера. – Но...
- Не веришь? Ну так скажу по-другому. Я оборотень. Ты нет. Всё. Все мои сыновья будут оборотнями. Без исключения. Хорошая попытка, Ли, но я правда не твой отец.
Глаза катайца округлились, он вдруг пожелтел. Аяз со вздохом достал из неизменной сумки флакон, встряхнул его и сунул в руки юноше.
- Успокоительное. Пей.
Ли, не сопротивляясь, опрокинул в себя содержимое пузырька. Какая, в сущности, разница, что там – если вся его жизнь вдруг оказалась ложью?
- Если хочешь, я подниму списки тех, кто был со мной в делегации, – с жалостью глядел Кирьян. – Не так уж сложно узнать, чей ты сын. Что ты полукровка, видно сразу. Волк... Кто у нас был с кровью волка?
- Не надо! – выкрикнул Кьян Ли, дрожа. – Я всё равно умру. Какая разница, кто дал семя моей матери? Зачем мне это знать? Я всю жизнь думал, что являюсь ублюдком чудовища. Меня попрекали моим происхождением. В Катае расти без отца – самый большой позор. Всё, что я делал плохо – было из-за того, что я сын Браенга. Всё, в чем я был лучшим – вопреки этому факту.
- То есть убить ты меня хотел потому, что ненавидел с детства?
- Нет, – опустил голову катаец, понимая, что проклятый лекарь всё-таки подсунул ему свое коварное зелье. Впрочем, он на это и надеялся – так легче всё выплеснуть. – Я должен был убить вас, чтобы заслужить признание Императора, своего деда. Вы слишком опасны для Катая. Вы слишком многого хотите. Дорогу через горы, торговые договоры, посольства... а потом шпионаж, попрание традиций, свержение Императора...
- Упаси богиня! – возмущенно вскрикнул канцлер. – Только не свержение Императора! Такой цели у меня не было!
- И вы не вели никаких дел с Цань Мо? Не обещали ему поддержку и оружие? – внимательно поглядел на лорда Браенга Кьян Ли. – И огнестрельные пистоли тоже не вы поставляете?
Кирьян выругался и вздохнул.
- Ваш император стар и слаб. Он поддерживает старые законы. Цань Мо, напротив, очень прогрессивен. К тому же он сын рабыни и ненавидит рабство.
- Император – мой дед, – сурово сказал катаец. – Он мудр и благороден. Я живу только его милостью.
- А скажи-ка мне, Ли, – неожиданно вмешался Аяз. – За что тебя отходили кнутом?
- За убийство гуаня.
- А кто заплатил за убийство?
- Император.
- А кто тебя наказал?
- Император. Нет, всё не так! Нужно было, чтобы я был на грани смерти, иначе портал бы не сработал. Чем слабее я, тем меньше поглощаю магию.
- А просто опоить тебя чем-нибудь они не могли? Обязательно калечить было?
- Я не знаю, – упрямо ответил Кьян Ли. – Но если не верить родной матери, то кому верить?
Он и сам много раз задавал себе эти вопросы, понимая, что им просто пользуются, но разве у него был выход? Кьян Ли любил свою родину, любил ее традиции и мечтал стать полезным императору. Он хотел богатства и почета, хотел спокойной жизни, мечтал о семье и детях. Он был выращен убийцей, но такая жизнь была не по нему. Поэтому он просил деда позволить заняться чем-нибудь другим. В конце концов, у Ли были способности к языкам, отличная память и хороший почерк, он мог быть переводчиком, писарем, чиновником. Дед тогда заявил, что отпустит его, если он выполнит последний заказ... тот, ради которого его растили. В принципе, так и вышло. Он отпустил Ли. На тот свет, в ад, в пустоту.