После свадьбы, я отвозил ее в университет, как бы мне не была приятно ее присутствие в моей машине, но не привозил домой, так как в разное время заканчивались наши занятия, что не мог не нарадовать меня. Все этот спектакль был предназначен для моего отца, который следил за мной через своих людей.
С первого же дня после свадьбы, я намеренно привез домой девушку, имя которой тут же забыл и имел ее в кухне ближе к возвращению моей "любимой" женушки. Мои усилия не были напрасны. Она стала зрителем этого спектакля, который был предназначен для нее одной. Так я показывал ей свою ненависть и отвращение к ней. Я продолжал водить девушек домой и дарить им удовольствие, чтобы заодно забыть Кристен.
Чего я только не делал по отношению к ней. Я сейчас так жалею обо всем.
Несмотря на боли и унижения, причиненные мной, чувства Эйвери ко мне не остывали. Она продолжала заботиться обо мне. Улыбка с ее лица была давно стерта и вместо нее я видел лишь печаль и боль в ее глазах. Иногда я вымещал на нее свою злость, но не касался ее. Мне было невыносима даже мысль касаться ее.
Девки на один раз перестали меня интересовать и я перешел к запой. Я возвращался домой в стельку пьяным и тогда Эйвери продолжала заботиться обо мне. Она снимала с меня обувь и с маленьким телом еле таскала меня до моей кровати. Уложив пьяного меня в постель, она снимала с меня верхнюю часть одежды и тут же уходила.
Можно сказать, ее безмерная и искренняя заботы обо мне, растопило мое сердце. Но я не мог сразу перестать свое худшее животное поведение по отношению к ней, так как еще окончательно не понимал, что испытываю к ней. Со временем запой тоже бросил и занялся делвми компании, просиживая до поздно.
Когда я возвращался с работы, Эйвери, как всегда, уже спала. Я заходил к ней ночью и лежал рядом с ней некоторое время. Затем поддавшись к ней, осторожно целовал ее в полные губы. Проводила рукой по ее волосам и целовал в лоб на прощание. С тех пор, это стало для меня каким-то обрядом, что каждую ночь делал.
Да, это было неприемлимо с моей стороны, так пробираться в комнату спящей девушки, но я не мог иначе. Как оказалось, я был настоящим трусом, что не мог начать разговор с ней не говоря уже о нормальном общении. Так прошло пару месяцев.
Однажды я все же решился сделать шаг навстречу ей. После работы я заглянул в магазин цветов и купил ей букет роз с мыслью, что ей понравится. Но я ее не нашел в доме, обыскав все комнаты. Тогда я впал в ярость. Причина этого было то, что она всегда была дома, будучи обиженной и преданной мной и никогда не покидала дом.
Я позвонил ей и услышанное настолько потряс меня, что рухнул на пол. Я не верил ее словам, пока не увидел собственными глазами пустой гардероб и снимок договора расторжения брака с моим же подписем. Тогда мой мир перевернулся с ног на голову. Я готов был забрать ее с дома и привезти обратно в наш дом, но она не позволила.
Тогда я понял, что окончательно потерял ее. Потерял ту, кого неожиданно полюбил. Потерял ту, не отвернувшаяся от меня, несмотря на мое гнусное отношение к ней. Ту, которая продолжала заботиться о таком ублюдке, как я.
Лежа в постели и отдаваясь раздумью, я понял, что кто-то из нашей компании помог Эйвери подсунуть эти документы мне для подписи. И первым под сомнение попал, как никто иной, мой отец. Он был близок с ней, даже слишком. Он был очень привязан к ней и всегда чем-то задаривал ее.
Я не теряя ни минуты, поехал в отчий дом. Моя догадка была не ошибкой. Отец признался в содеянном, стоило спросить у него об этом.
— Почему ты вмешаешься в наши семейные дела, отец? — с гневом кричу я на него.
— Семейные дела? — усмехнулся лишь в ответ он. — Как у тебя язык только поворачивается произнести эти слова? — шипит он мне сквозь зубы. — Ты мучил ее целый год, — буравит меня злым взглядом. — Она, конечно, не вдавалась в подробностях, но ее глаза говорили все за нее. Ты знаешь, Эйвери для меня, как дочь, — его губы дергаются в слабой улыбке. — А желание моей дочери я всегда исполню, — улыбка тут же исчезает. — Я не мог позволить этому продолжатся с твоей стороны, — нависает надо мной. — Она просто хотела мирно разойтись и все. — возвращается на кресло. — Оставь ее в покое, Рэймонд, — приказывает холодным тоном. Ты уж и так хорошо справился с ролью мужа и лишил меня дочери. Только идиоты могут упустить такую золотую девочку. А теперь покинь кабинет. Вызываешь отвращение, — наглядно отворачивается от меня.