Что-то не так! - промелькнуло в голове. - Он бы себе не позволил подобные шалости. Слишком велика цена на кону, чтобы рисковать ради ночи с нелюбимой.
Тем временем, не видя ярого сопротивления, мужчина расслабился, и зажав мои ноги между своих коленей, наклонился и поцеловал в шею. Его рука все еще сдавливала мое горло.
Мысли в голове пробегали со скоростью света. Если буду сопротивляться, он возбудится еще больше, и тогда уже не смогу остановить. Если буду подыгрывать, где гарантия, что смогу достучаться своими доводами до его больного рассудка? Хватит ли мне времени на это? Смотря в его затуманенные желанием глаза я понимала, что это не выход.
Поцелуи становились настойчивее, и каждый раз как он пытался поцеловать меня в губы, я отворачивалась, и упираясь руками в его грудь, пыталась воссоздать максимальное расстояние между нашими телами.
Вдруг он остановился, и с высокомерием смотря мне в глаза, улыбнулся одной из тех опасных улыбок, от которых уже нет точки возврата. Одним рывком мужчина развернул меня, укладывая на живот, и зажимая рукой голову в подушку, начал задирать мою ночнушку.
- Ублюдок! - прорычала я. - Я тебя прикончу!
Я попыталась высвободиться, но он сильнее многократно.
- Чертова скотина! - орала я. - Отпусти меня! Сейчас же отпусти!
Но граф словно не слышал меня. Его движения были механическими, отточенными до совершенства, словно он только тем и занимался всю свою жизнь, что издевался над беззащитными женщинами. А с виду такой обаятельный и вежливый молодой господин.
И тут я вдруг вспомнила подслушанный разговор, где старый колдун пообещал ему вернуть душу покойной жены, совершая запретный обряд перемещения между телами. Как повезло! Помню, он сказал, что это случится лишь при условии, что я останусь нетронутой до полной луны.
Шах и мат. Резко крутанувшись из последних сил, мне все же получилось встретиться глазами со своим противником. Я прекрасно знала, что сейчас излучаю испепеляющую ярость. Пусть наслаждается моей беспомощностью, застав врасплох. Это последний раз, когда я позволила себе расслабиться перед чудовищем, веря в праведность его слов.
- Ты готов пожертвовать всем, ради минутного удовольствия? Ты больше никогда не увидишь свою истинную супругу, если последуешь за нахлынувшим помутнением.
Мужчина замер, осмысляя услышанное. На лице заиграли желваки, и ослабив хватку, он позволил мне выпутаться из объятий, и встать. Я сразу же отбежала в другой конец комнаты, и схватила первую попавшуюся статуэтку в целях самозащиты, если потребуется.
Но это больше не нужно. Я была права. Эти слова хлестнули его острее ножа, и простояв какое-то время отвернутым к окну, тяжело дыша, он вдруг выругался, и повернулся ко мне.
- Ты заплатишь за все, что сделала сегодня! - прорычал он. - Не думай, что я забуду все эти выходки, и если я еще ничего не сказал, то это потому, что не хочу изувечить тело, которое принадлежит моей любимой. - с этими словами Себастьян покинул комнату.
19.
Дверь захлопнулась, и меня, словно волной, накрыло усталостью. Тяжело выдохнув, едва получилось унять дрожь в коленях, и опираясь на кресло, я кое-как добралась до кровати. Этот человек не идет на уступки, и просить о компромиссе тоже бессмысленно. Мы не можем провести вместе даже пары минут, на что я надеялась? Стоит начать расспрашивать прислугу, и наведаться в библиотеку. Может хоть так узнаю больше необходимой информации.
Немного отойдя от шока, я достала белый сетчатый халат с перьями на руках, и присела на кровать. Слезы брызнули из глаз, и стало так паршиво на душе.
Посмотрев в сторону белой рубашки, которая продолжала валяться в том месте, где ее оставили, я улыбнулась. Грязный подонок! Пересилив отвращение, я подняла ее, и вдохнула такой знакомый запах мускуса с ванилью. Неожиданное сочетание. Принюхавшись, удалось различить еще нотки хвойного дерева и цитрусов. Слезы снова покатились по щекам. От нахлынувшей ярости я стала растягивать хлопковую материю в разные стороны, и смогла успокоиться лишь тогда, как оторвала левый рукав, и растерзала нижнюю часть в некоторых местах.
Отбросив остатки рубашки к дверям, я залезла в кровать, свернулась калачиком, и рыдая, уснула.