Проблема в том, чтобы маг позволил себя рубить и колоть.
Тела погибших хуторян и их приспешников свалили в кучу, баб и детей к ним не подпускали. Те разбежались по домам, откуда слышался их траурный вой. Одна лишь Мирека осталась с Хаслом: её мать чётко дала понять девушке, что теперь на хуторе её видеть не хотят. Хуторянка уселась посреди двора и уткнула исхлёстанное материнскими пощёчинами лицо в колени, никак не реагируя на все попытки охотника поговорить с ней. Спустя несколько минут Хасл бросил эту затею и просто уселся рядом, вид у него при этом был как у побитой собаки. Это чувство усугубляли окровавленное лицо и слипшиеся от крови волосы.
Велион оставил их на время, пока ходил за своими вещами. Но вернувшись, понял, что ничего не изменилось — охотник и хуторянка сидели рядом с самым прискорбным видом, даже не поменяв позы.
— Хасл, — позвал он, толкая охотника в плечо, — нам нужно идти.
Парень поднял голову и невидяще уставился на могильщика.
— Идти?
— Да. Мы должны убить Урмеру, помнишь?
— Сейчас?
— А когда? Через пару лет?
— Но…
— Никаких «но»! Бери свою бабу в охапку и уходим.
— Но…
Велион уже начинал злиться.
— Думаешь, у нас есть время, чтобы утирать кому-то сопли? Единственное наше преимущество — это внезапность. Урмеру на хуторе нет, значит, он сдал своих союзников. Возможно, для того чтобы потянуть время и подготовиться к нашему приходу. Может быть, просто оставил на хуторян всю грязную работу. В любом случае, он уверен, что мы провозимся здесь до вечера, до завтра или вообще не справимся. Но хутор уже наш, хотя едва рассвело. Урмеру точно не ждёт, что мы заявимся в его логово к вечеру.
Но Хасл, кажется, даже не слышал его доводов. Он смотрел на могильщика пустыми глазами, рот был полуоткрыт.
— Я едва не убил тебя, — промямлил он, наконец. — Ты пытался мне помочь, а я потерял голову…
— Меня пытались убить много раз, и твоя попытка была одной из худших, поверь мне. — Могильщик показал охотнику правый кулак, затянутый в чёрную кожу перчаток. — Они рассеяли большую часть твоего удара.
— Я потерял голову… — повторил охотник.
— Ты потеряешь её, если будешь сидеть здесь дальше.
— Но мы…
Велион схватил охотника за грудки и встряхнул с такой силой, что у Хасла клацнули зубы.
— Бери свою бабу в охапку и пошли, иначе уйду я, и разбирайся тогда со своими проблемами сам.
Это подействовало, но не Хасла, а на Миреку. Девушка поднялась с земли и долгим взглядом посмотрела на могильщика.
— Я знаю таких как ты, — сказала она, — они иногда приходили от Шранкта. На моей памяти их было трое. И с каждым происходило одно и то же — отец принимал их как дорогих гостей, убеждал, будто в Бергатте их убьют горожане, и заставлял таскать ему оружие из Шранкта в обмен на кров и еду. Но после первого же успешного похода он убивал и грабил их. Отец говорил, будто так делал ещё его дед. И я помню тебя. Если бы дровосеки тогда не ночевали у хутора, отец позвал бы тебя в гости, и ты уже тоже был бы мёртв, а так нам пришлось тебя прогнать. Ты пришёл отомстить за своих товарищей?
Велион горько усмехнулся.
— Если бы я хотел отомстить за каждого убитого могильщика, мне пришлось бы вырезать половину страны. Признаюсь: теперь вид твоего мёртвого отца доставляет мне удовольствие. Но даже этот вид не заставит меня задержаться здесь ещё хотя бы на пару минут. Ты идёшь с этим олухом или остаёшься здесь?
— Хочешь, чтобы она шла с нами в Бергатт? — встрепенулся Хасл.
— Нет, хочу, чтобы она ушла в город и сообщила твоему дружку Микке, что хутор теперь наш, и его можно грабить. Но пока ведь нам по пути?
Охотник поднялся, наконец, с земли. Его лицо приобретало хоть какое-то осмысленное выражение.
— Мирека, — сказал он, — я пришёл за тобой. Я люблю тебя. Я знаю, что… — охотник сглотнул, — что всё произошло не так, как хотелось бы… но…
— Я поняла, — обречённо мотнула головой девушка. — Сказать честно, отец заставил меня отслеживать твой путь. Мы ждали вашего нападения. Но я наврала ему, будто вы ещё далеко.
— Отслеживать путь? — переспросил Хасл.
— У вас тут каждый второй что ли маг? — буркнул могильщик. — Боги, как меня достал ваш брат.