— Если мы не найдём пастухов, то до Йоля вообще мало кто доживёт.
— Да ладно, — фыркнул могильщик, — до следующего всё будет в порядке. А вот зимой вам придётся сложить зубы на полку. До первого снега вы ещё дотянете, а вот дальше…
К ним подошёл рыбак. Оглядевшись в поисках чего-то сухого, но, естественно, ничего не найдя, он плюхнулся прямо на мокрый песок и сжался в комок.
— Мне нужно отдохнуть, — промямлил он сквозь повязку. — Потом я покажу, где мы встречали пастухов в последний раз.
— Только быстрее, — сухо сказал могильщик, — я не хочу заболеть.
— Что такое снег? — спросил Хасл, устраиваясь рядом с рыбаком.
— Что такое снег? — переспросил Велион.
— Ага. Что это такое?
— Это такая белая хрень, которая падает с неба каждый год. Замёрзший дождь. Упадёт и лежит себе до марта.
— Чушь какая, — проворчал Эзмел, его зубы выбивали барабанную дробь. — Замёрзший дождь не может лежать. Вода всегда утекает под землю.
— Вода прозрачная, — кивнул Хасл. — Белым бывает молоко. Но я не слышал, чтобы холодное молоко падало с неба.
Могильщик ошарашенно уставился на них, забыв даже о не дожёванном яблоке.
— Вы что, чудики, снега никогда не видели?
— Проклятье, я вообще не понимаю, о чём ты мне талдычишь, — зло сказал рыбак. — Вы там, в Мёртвом мире, наверное, все тронутые. Холодное молоко у него с неба падает.
Велион задрал голову, вглядываясь в тучи. Капал обычный дождь, не слишком тёплый, но ещё и не очень холодный. Да и к чему бы зимой всё кругом засыпало снегом, а эту долину — нет? Но потом могильщик вспомнил о магическом тумане, окутывающим вершину Полой Горы. Серый Зверь, как они его здесь называли. Туман был тёплый — Велион почти не ощутил ночного похолодания, пока торчал там. Выходит, зимой здесь куда теплее, чем в окрестностях.
— И какая же у вас зима? — спросил могильщик.
— Зимой идёт холодный дождь, — ответил Хасл. — Если в первый раз пришла зима, значит, она будет чередоваться только с осенью, очень долго, целый Йоль. Потом будет либо осень, либо весна. Весной теплее. Постепенно весна начинает чередоваться с жаркими летними днями…
— Понял, — буркнул могильщик. — Когда мы будем убивать Урмеру, поцелуй его в жопу перед тем как он умрёт — за то, что снега ни разу в жизни не видел. Вставай, старик, нам нужно торопиться.
Путники свернули направо, огибая озеро. Через четверть мили наткнулись на сложенные под навесом рыболовные снасти. Несмотря на плохое самочувствие, Эзмел остановился, чтобы их проверить — не натекла ли вода.
— Здесь мы видели пастухов три дня назад, — сказал он. — Мы не спрашивали, куда они собрались, но лугов, где можно пасти скот, в той стороне немного. По крайней мере, близко.
— Там целая прорва места для выпаса, — покачал головой Хасл. — Мы частенько охотились в этих местах. Будем надеяться, что пастухи не ушли далеко.
Песчаный пляж растянулся на несколько миль, лишь изредка перемежаясь наносами скудной земли, едва поросшей жидкой травой. В таких местах под водой росло много водорослей, здесь были самые рыбные места.
— Наверное, рыбу сюда завезли, — бубнил Велион себе под нос. — Завезли и водоросли, чтобы рыбе было что жрать. И хищную рыбу тоже подвезли, чтобы травоядная не сожрала все водоросли. Возможно, каких-нибудь насекомых…
Хасл не обращал на бормотание чужака особого внимания. Сегодня в поведении могильщика появились странности. Пока они шли по дороге жизни, он несколько раз останавливался и с тоской глядел на развалины. Один раз даже подошёл к выбоине в стене и что-то долго через неё выглядывал, но в ответ на вопрос заметил ли он что-нибудь, только отмахнулся. А утром будто бы готов был броситься к стенам Бергатта, и только нападение остановило его. Велион говорил, что проклят. Быть может, дело в этом? Может, он жить не может без того, чтобы бродить по мёртвым городам?
— Здесь, — указал Эзмел на очередной язык растительности. — Теперь нам нужно уйти с берега. В полумиле будет роща и луга, где мы часто находили следы стоянки и засохшее козье дерьмо.
И в этот раз они нашли там следы стоянки и козье дерьмо. Кострища выглядели свежими, да и дерьмо не успело засохнуть, но ни одного пастуха поблизости не было видно. Могильщик обошёл стояку, прошёл чуть дальше, оглядывая потоптанную траву, и уверенно указал направление, по которому ушли кочевники.
Время постепенно приближалось к вечеру. Дождь ослаб, иногда и вовсе прекращаясь, но каждый раз начинал моросить заново. Хасл несколько раз замечал среди деревьев зайцев и однажды лисицу. Его рука каждый раз тянулась к луку, но охотник останавливал себя, вспоминая — он не на охоте. Хотя могильщик как-то раз проворчал, что не отказался бы от свежей зайчатины, особенно если им придётся останавливаться на ночёвку посреди леса.