-Нет. Сегодня я дома. – Она идёт в зал, и мне приходится идти за ней.
-Уверены? - надеюсь, я не выгляжу очень довольным.
-Не волнуйтесь, - она делает глоток из большой красной кружки, - Я скажу бабушке, что вы справились.
Я замечаю зелёный пластырь на безымянном пальце. Тут же всплывает в памяти её признание о замужестве.
-Порезались?
-Неудачно приготовленный бутерброд, - она кивает на пустую тарелку на столе.
-Где теперь ваш муж? - я не слишком бестактен? Не могу понять, что происходит. Вместо того, чтобы заняться своими делами я сажусь рядом с ней. Она случайно не владеет техникой гипноза?
-Он улетел,- я слышу её типичный тихий навязчивый вздох.
Значит, улетел. Тут же перед глазами всплывают картинки из туристических буклетов, где белый песок, лазурные волны, шезлонги под соломенными крышами. Глядя на такие иллюстрации, рука сама тянется к банковской карточке.
Вот гад, а я даже в Турции ни разу не был. А этот бросил свою никчемную женушку и свалил. Да он не гад, он красавчик! Начал новую жизнь, нашёл себя и, наверняка, девушку посимпатичнее и живёт в своё удовольствие.
Эля продолжает что-то бубнить, я прислушиваюсь, мне интересно, как же они расстались.
- Сначала я думала, что это адаптация. Первый год брака - привыкание друг к другу. Потом поняла, нет - это издевательство, ломка и унижение. Он не считался с моим мнением, он запросто мог оскорбить меня или толкнуть. Всё свободное время он проводил с друзьями, много пил, хвастался нашей квартирой.
Я уже не хотела, чтобы он возвращался домой. Мне было стыдно и страшно, что обо всём узнают бабушка и родители.
Последний раз, когда я его видела, он был на кухне. Мы ругались из-за супа, он не хотел есть вчерашний суп.
Я перестал испытывать симпатию к этому парню. Ругаться из-за супа? Бред! На его месте я… Стоп! Нет, его место рядом с этой чокнутой, моё нет. Точно нет. Точно.
- Он сказал, я плохая хозяйка,- глядя в пустоту потухшими глазами, продолжает Эля. - Сказал, что я никчёмная, что кроме денег во мне нет ничего интересного, я убожество. Он швырнул тарелку в меня, я обожглась, схватилась за руку. Он орал, что я притворяюсь, чтобы он меня пожалел. Мне надоело это слушать, я замахнулась, чтобы ударить его, а он схватил меня за обожжённую руку и начал её выкручивать, пытаясь снять моё кольцо. Он сломал мой палец, кольцо упало, а он продолжал орать: «Ты должна покорно принимать всё, что я говорю или делаю! Ты моя жена!!!».
Я вырвалась, убежала в ванную, мне надо было остудить палец, остыть самой, дать ему успокоиться. Когда я вернулась на кухню, его уже не было.
Я, как дурак, сижу и слушаю бабьи откровения. Мне не по себе. Я не знаю, что говорить, как реагировать. Это женщины охают, вставляют комментарии, сыпят проклятиями. Что должен делать я? Выразить сочувствие? Утешить? Прикасаться к ней мне точно не хочется, значит, и по плечу её не погладишь. Может, стоит тему сменить? Или вспомнить о чём-нибудь срочном?
Глава 4. ч. 2.
Эля
Я, как фокусник, могу виртуозно подкидывать слова, превращать их в эвфемизмы и ни разу не ошибиться.
Замена слов - это не обман, это хитрость, которая не позволяет реальности подкрасться к тебе слишком близко. Эти слова обволакивают меня, будто кокон, и уже не так холодно, не так больно.
Сева всё ещё сидит напротив меня. Наверное, я напугала его своим рассказом. Но воспоминания облепили меня, как мухи, и от них трудно отмахнуться. Я борюсь с ними.
- Я непонимающе смотрела вокруг. Вити не было. Я испытала облегчение - скандал закончился. А под облегчением прятался страх, что муж вернется и будет ещё хуже.
- И куда он улетел? - будто со стороны звучит вопрос Севы. Очнулась. Передо мной другие стены и другой стол. - Так куда он улетел? - Он так некстати решил поддержать разговор!
- В окно, - Я смотрю на своего собеседника. По-моему, он растерялся. - Я начала сметать осколки. Прибежала соседка Маша. Я её голос ещё за дверью услышала, она что-то кому-то кричала. Потом я поняла, что мне. Она дико стучала в дверь. Говорила, что Витя на тротуаре лежит, что она вызвала «скорую». А я пошла к мусорному ведру.
Машка пыталась меня обнять, вглядывалась в моё лицо, тянула то к окну, то к двери. Всё настежь. Участковый зашёл, спрашивал о чём-то.
Он ведь только что был здесь. Стоял надо мной. Я слышала его оскорбления. Только его слышала. А Машки с участковым, как будто не было. Я попросила их уйти.