- Она..помогите..там..быстрее…пожалуйста! – прерывисто просит рыжая бледными искусанными губами.
- Какого чёрта?! Вам жить надоело? А если бы я вас задавил? – эта девушка с лицом зомби здорово меня разозлила. Если она захочет от меня денег, то у меня есть видеорегистратор. Лохушка!
- Извините! – еле слышно говорит она. - Вы ехали не очень быстро. Мне нужна помощь. Бабушка внезапно потеряла сознание, а все «скорые» заняты. Я ничего не знаю о вашем городе. - отчаянье этой особы на лицо.
- Ладно, посмотрим, что с ней.
Потерпевшая кое-как встает и плетётся к коттеджу, который стоит рядом с дорогой, за деревьями. Калитка небольшого дворика открыта настежь. Девушка поднимается на крыльцо:
-Давайте же!
Я спешу за ней. В коридоре между комнатами на полу лежит пожилая женщина.
- Она упала и не реагирует ни на что, - её страх невольно передаётся и мне.
Мы вдвоём доносим её до машины и укладываем на заднее сиденье.
- Не переживайте! Всё будет хорошо! – стоит приободрить свою несчастную пассажирку, и мы мчимся в ЗИП.
Глава 1.ч. 2.
Успел. Я мысленно хвалю себя за аккуратное вождение и смекалку. Обходными путями и дворами нам удалось доехать за 15 минут. Я сам помчался в приёмный покой, понимая, что эта девушка ни черта не соображает. Около часа я проторчал в больнице, чтобы узнать, что с женщиной. За шоколадку с миндалём хорошенькая медсестра позвонила Палычу и подтвердила мою причину опоздания на работу.
-Можешь сегодня уже не выходить, ты ж человеку жизнь спас, - разрешает Палыч.
-Любой на моём месте сделал бы то же самое, - возражаю я.
-Да не скажи! Сейчас вон кошки больные больше у молодёжи жалости вызывают, чем люди.
-Бывает, - с этим не поспоришь. - Тогда до завтра! - Пора домой.
Я слышу шаги позади себя. Оборачиваюсь. За мной медленно плетётся та девушка. Опустив голову, она приближается ко мне.
- Послушайте, можете просто сказать «спасибо». Преследовать меня вовсе не обязательно, правда. – Я сильно устал и перенервничал и уже не скрываю свое раздражение.
- Я потеряла линзу, - мямлит она.
И что делать? Извиняться за своё хамство? Или молча уехать? А она ещё час будет здесь маяться в поисках.
- Я не пользуюсь линзами, но, по-моему, вы уже в любом случае не сможете ею воспользоваться.
- Тоже верно,- вздыхает эта несчастная. Легким движением она вынимает вторую линзу и бросает в урну. – Спасибо, - она поднимает на меня свои опухшие красные глаза. Да, зрелище ещё то! Прям призрак из «Багрового пика»! - Вы ведь просили сказать спасибо? - на её длинных, как у рыбы, губах появляется подобие улыбки, но правый уголок рта никак не может подняться вверх.
Что я чувствую? Я чувствую себя дебилом! По сути, это уже я пристаю к ней с разговорами, и мешаю ей решать свои проблемы. В качестве извинения я предлагаю:
- Может, подвезти вас до оптики? Купите другую пару.
- У меня денег нет с собой, - прикусив губу, она идёт в сторону остановки.
- Я одолжу. У вас ведь сейчас нет времени на всякие мелочи, - я напоминаю ей о её беде! Что ни слово, то провал!
- Вы правы. Давайте. Деньги я вам в течение недели через мобильный банк переведу, ладно? - она выжидающе смотрит на меня. Блин, она такая высокая, что ее страшенные глаза на уровне моих. Каланча просто! Никакой утонченности, хрупкости – её широкие плечи, обтянутые пестрой тканью, не вызывают желания их обнять, овальное лицо и дрожащий выпирающий подбородок тоже не придаёт лицу очарования. А волосы? Волнистые, ржавого цвета, торчат в разные стороны. Откуда ты, недоразумение?
Я тупо стою и разглядываю её, хотя надо ехать.
Она начинает копаться в своих бездонных карманах. И, наконец, вынимает оттуда огромный телефон в чехле в форме панды. Интересно, сколько ей лет?
- Диктуйте номер карты, я сохраню. - Я называю цифры, а она быстро набирает их своими длинными пальцами с полукруглыми ногтями. Ни маникюра, ни цветных принтов, которые так обожают все девочки - просто неровно обрезанные ногти. Капец! Есть в ней хоть что-то привлекательное? - Я вам в течение недели всё отдам, - повторяет она. – А теперь поедем, мне сегодня ещё надо будет сюда вернуться,- тяжкий вздох выводит меня из ступора. У неё нехилые проблемы, бабка при смерти, а я стою и издеваюсь над ней. Хоть и не вслух. Всё равно придурок.