Глава 1 ч. 3.
- Поехали! - я веду её к своему «Рено».
Она выбирает оптику на Красной, заходит в маленькое стеклянное здание и пропадает. Я никогда не покупал линзы, но хочу, чтобы процесс их приобретения проходил как-то быстрее.
Вдруг сквозь прозрачную стену магазина я замечаю свою попутчицу.
Она разговаривает с сотрудницей , кивает своей огненно - рыжей головой и теребит конец кофты. Какая же она жалкая! Плечи опущены, голову не поднимает, бубнит, наверное, что - то под свой конопатый нос. Я не выдерживаю и сигналю. Сколько можно уже? Девушка и консультантка, которая, к слову сказать, оказалась гораздо симпатичнее этой, смотрят в мою сторону. Ну и что? Я спешу.
Она садится в машину. Засовывает в карман маленькую коробочку, ничего не получается.
- У вас сумки нет? – раздраженно спрашивая я. – Что вы всё в карман суёте? Хлеб тоже там носите?
- Нет, - она удивленно смотрит на меня. Глаза её стали чище, прозрачнее, шире. Теперь я даже могу определить их цвет - нефритовый.
Точно. Именно такого цвета было ожерелье на шее Пенелопы Крус. Она лучезарно улыбалась с обложки женского журнала. А Танькин указательный палец настойчиво тыкал в загорелое лицо актрисы. Ожерелье было массивным, в несколько рядов, камни крупные. Невольно залюбуешься такой красотой. Пенелопа сияла, а Танька злилась и завидовала. Завидовала она испанке, а злилась на меня за то, что я не спрашивал её о зигзагообразном колечке на том самом указательном пальце.
Чего ждут эти бабы? Что им надо? Чтобы ревновали их к каждому столбу и заваливали подарками? Нет, это не ко мне. Кольцо, скорее всего, было от её начальника Бориса Борисовича, совет им да любовь. Что касается ожерелья, то его бы я точно не купил. Тем более для Таньки.
Танька всегда была по случаю, если так складывались обстоятельства. Мы не встречались в общепринятом смысле. Мы просто встречались.
Что-то белое падает между сиденьями, как оказалось, квитанция из оптики.
-Э-э-э,- не понимаю я.
- Элеонора Ножкина, - подсказывает девушка.
- Элеоножкина.- Невероятно! О чем только думали её родители?
- Элеонора Ножкина,- терпеливо поправляет она.
- Никогда не представляйтесь таким образом, - умничаю я. – У людей это будет вызывать замешательство.
- Я привыкла. Но обычно меня зовут Эля.
- Уже легче. - Я возвращаю ей квитанцию, - Вам домой?
- Да. Надо вещи собрать для бабушки и отвезти в больницу, - её глаза моментально наполняются слезами и становятся огромными! Чистейшие нефриты таких размеров мне точно не по карману.
Я решил доиграть в джентльмена и потерпеть её ещё немного, но это было сложно. Правда.
Всю дорогу она вздыхает и всхлипывает, всхлипывает и вздыхает. Надоела до жути. Хочется включить радио, но боюсь весёлой музыкой оскорбить её чувства. Как выйти из этого тупика?
Она заходит во двор и снова пропадает. Можно я передумал и уехал домой? Можно у меня возникли дела? Можно было, в конце концов, не останавливать мою машину? Кинуться на другой капот? Я ведь помню, что передо мной проезжала красная «Мазда».
Почему я должен таскаться с этой чокнутой туда - сюда? Я завожу машину и двигаюсь задним ходом, и тут скрипит калитка, Элеонора Ножкина пожаловала. Уродская кофта с её плеч исчезла, вместо неё появился какой-то оранжевый балахон - впору «01» вызывать. Она себя в зеркале видела?
Прикусив безразмерную губу, она непонимающе глядит на меня.
- Что вы стоите? Садитесь уже! – мама учила меня вежливости, но получается у меня не всегда.
- А куда положить багаж? – уточняет девушка.
Я замечаю рядом с ней дорожную сумку, коричневую, в обезьянках с бананами. Ей в больницу или в аэропорт? Я молча заталкиваю чемодан в багажник и, наконец, нажимаю на газ.
Моя новая знакомая выходит у ворот ЗИПа. Колёса дурацкой сумки тарахтят по плиткам тротуара. Ржавые кудри на поникшей голове выбились из непонятной прически. Передо мной грустный клоун, и ожидает его вовсе не представление.
Глава 1. ч.4.
Эля
Этот человек обескуражил меня своим замечанием! Разве я не говорила ему спасибо? Кажется, всю дорогу, держа бабушку за руку, я твердила это слово. А я точно благодарила его?
Ладно, есть более важные дела. Надо думать о бабушке, она мне дороже всех. Я вхожу в палату, её глаза уже открыты.
- Бабуля! – я обнимаю её изо всех сил и прижимаю к себе. Если бы я могла, то прямо на руках отнесла бы её домой.